Это было скорее ощущение диссонанса. Как шестерня, проскальзывающая в отлаженном механизме. Она раздражала тем, что не работает как надо. Выбивалась из общего ритма.
Я закрыл глаза, и перед внутренним взором снова возникли её поразительно маленькие и некрасивые глаза.
Там не было страха. Когда я нависал над ней, когда мой жар должен был заставить любое живое существо сжаться в комок, она стояла прямо. В её взгляде не было вины, которую я ожидал увидеть после обвинений Донны. Там была сталь. И какая-то странная, почти насмешливая ясность.
«А вдруг Донне послышалось?» — мысль проскользнула тихо, предательски.
Вдруг она слишком сильно хотела услышать угрозу там, где её не было? Вдруг её слезы — это обман?
Я поморщился, отгоняя сомнение. Это опасно. Сомнения размягчают хребет. А мне нужен хребет из стали, чтобы удержать границы, чтобы удержать себя.
Но дракон внутри тревожно ворочался.
Я потянул шнур колокольчика. Звук вышел глухим, будто его чем-то заткнули.
Через минуту дверь приоткрылась. На пороге замерла Марта. Та самая служанка, что присутствовала при разговоре. В руках она сжимала тряпку, пальцы побелели от напряжения.
— Вы звали, господин генерал? — голос дрогнул.
— Войди, — я не поднял головы, продолжая смотреть на пятно на столе. — Закрой дверь.
Она повиновалась. Шаги были тихими, вкрадчивыми. Она боялась. Хороший знак. Страх означает уважение. Или ужас. В этом доме грань была тонкой.
— Ты слышала разговор между леди Донной и… невестой, — я произнес последнее слово с трудом, словно оно застревало в горле. — Расскажи мне еще раз. Подробно.
Марта замялась. Я почувствовал, как её пульс участился. Запах дешевого мыла и страха ударил мне в нос.
— Ну… Я стояла у двери, господин генерал, — начала она быстро, тараторя, словно боялась, что я передумаю. — Леди Донна зашла спросить, нужно ли чего-то. Она проявила гостеприимство. Решила позаботиться. А та… мадемуазель Ноэлия… она даже не встала. Сидела в кресле, как королева.
Я поднял взгляд. Марта избегала смотреть мне в глаза, фокусируясь на моей руке с засохшей кровью.
— И что она сказала?
— Она сказала, что леди Донна здесь лишняя. Что её место на подстилке возле двери, а не в комнате. — Марта сделала паузу, добавляя краски, чувствуя, куда дует ветер. — Она ещё сказала… что выгнет её взашей, как только станет законной женой. Что выбросит её вещи в грязь. Леди Донна плакала, господин генерал. Ей было ужасно обидно.
Я слушал и чувствовал, как внутри нарастает тяжесть. Слова были теми же, что я слышал в коридоре. Марта добавляла детали, чтобы угодить мне. Чтобы подтвердить то, что я уже решил.
— Она действительно угрожала выгнать её? — уточнил я, и мой голос прозвучал тише, чем я хотел.
Глава 18. Дракон
Глава 18. Дракон
— Клянусь чревом и языком, господин генерал, — Марта коснулась пальцами ямки на горле, а затем резко опустила ладонь на живот. Древний знак клятвы Богине-Матери. — Честное слово перед лицом жизни. Она была в ярости. Глаза такие… злые.
Я кивнул медленно.
— Можешь идти.
Марта выдохнула, словно ей разрешили дышать снова. Но вместо того чтобы уйти, она метнулась к камину. Подбросила пару поленьев, ловко раздувая огонь. Затем взяла тряпку и начала быстро, суетливо смахивать пыль с угла стола.
Пыль. Вечно эта пыль. Дом действительно зарастал грязью, но сейчас, при свете огня, каждая пылинка казалась мне обвинением.
— Леди Донна просила позаботиться о вас, — бросила Марта, не оборачиваясь, усердно протирая чернильницу. — Она сказала, что вы сегодня мало ели. И что в кабинете холодно. Она хотела сама принести дров, но… побоялась беспокоить.
Забота.
Слово повисло в воздухе, теплое и уютное, как шерстяной плед.
Вот чего мне не хватало. Вот почему Донна здесь хозяйка. Не потому что она лучше. А потому что она удобная. Она предсказуемая. Она создает иллюзию тепла, пока я горю изнутри. Она приносит дрова, пока я сжигаю себя заживо.
— Передай ей, что я благодарен, — произнес я сухо.
Марта кивнула, подхватила корзину с углем и выскользнула за дверь, оставив меня наедине с треском поленьев.
Огонь разгорался, бросая тени на стены. Тепло медленно заполняло комнату, но мне все еще было холодно. Совесть, та самая предательская заноза, снова кольнула в грудь. Я вспомнил, как Ноэлия предложила расторгнуть сделку. «Может, проще расторгнуть сделку?».