Я не спрашиваю, а будто утверждаю. А он смотрит даже с интересом. Не каждый день ему дамочки своё грязное бельё показывают. Интересно, он вообще знаком с Рубцовым? Или Макс для него – мелкая сошка?
Зачем я рассказала об этом мужчине напротив? Да чёрт его знает. Отчего-то захотелось поделиться дерьмом, которое всплыло в моей жизни. Кто знает, вдруг он настолько проникнется, что даст поблажку. За это время следует найти адвоката, который разберётся в бумагах. Потому что одно дело мои глаза, другое – опытного профессионала.
Звонок вырывает меня из задумчивости, и я смотрю на экран с фотографией сестры. Она уже прилетела?
Приходится нажать отбой и постараться быстро закончить, чтобы не вмешивать сюда ещё и Лизу.
- Не буду отнимать у вас время, сразу видно, вы – человек занятой. Но хотелось бы надеяться, что войдёте в положение.
Держусь за сумку, будто с ней прибавляется уверенность, и жду, когда отпустят. Или как тут обычно бывает? Не хочу показаться невежливой, тем более что это я прошу у него, а не наоборот.
Горячев барабанит по столу пальцами, будто размышляя, а потом делает лёгкий кивок головой, и увалень рядом хватает меня за локоть, намереваясь проводить. Чуть дёргаюсь от неожиданности, а он растягивает улыбку, будто нравится нависать над незнакомками, пугая их своим видом.
- Спасибо, - говорю вместо прощания и выскальзываю в приоткрытую охранником дверь, чувствуя, что сердце заходится в беге, а напряжение спадает.
- Всё в порядке? – интересуется хостес, будто я уже стала ей близкой.
- Да, благодарю.
- Приходите ещё, будем рады.
Ну да, как же. Больше я сюда не ногой. Надеюсь, завтра над душой не будут стоять братки, вытаскивая меня за волосы из кровати. Я чувствовала от Горячева силу и власть, но он смотрел как-то странно, будто что-то в моём рассказе заставило его уверенность пошатнуться.
Набираю Лизе, и она тут же берёт трубку.
- Да, - отвечает зарёванным голосом.
Сердце ухает вниз, и я замираю около машины, округляя глаза. Что могло случиться?
- Ты где? – тут же спрашиваю, прикладывая вторую руку к уху, потому что у кого-то начинает верезжать сирена, и мне плохо слышно. – Лиза, - зову её, только звонок прерван.
Проблемы, как снежный ком, налипают друг на друга, будто я свернула с мощёной дороги в какую-то немыслимую грязь.
Сестра никогда не плакала при мне. Лишь на похоронах родителей. Она не могла успокоиться и ревела несколько дней подряд. Потом будто выключило, и она стала какой-то спокойной и немного замкнутой. Я не хотела отпускать её после института в другой город, но Макс сказал, чтобы я не была наседкой. Так он обрубил связь между нами, но мы никогда не переставали общаться. Каждый день созванивались, и вот теперь, когда она неожиданно захотела приехать, взяв отпуск, звонит в слезах.
Родители мертвы, с тётками мы общаемся редко, бабушек нет. Судорожно соображаю, с кем могло случиться несчастье, пока набираю ей снова и снова. Кир? Так они не вместе. Упал самолёт?
Перехватывает дыхание, кажется, воздуха совершенно не хватает. Что если она лежит среди обломков?
Бывало, приступы приходили и три раза на день. Боже, дай мне сил. Рву дверную ручку авто, не до конца соображая, что надо делать. Потом вспоминаю, что сумка всё время была со мной, и снова судорожно ищу баллон, пока в прижатом к уху телефоне звучат длинные гудки.
- Да, - слышу на шестой, когда готова сойти с ума. Только я уже вдохнула лекарство и считаю до десяти. – Карина, - зовёт сестра, и я угукаю, но не отвечаю голосом. Счёт на четыре. – Чёрт, - ругается Лиза. – Карина, - звучит громче, но я не могу ей ответить, как следует. Иначе не будет эффекта. – Карина, ты меня пугаешь, - звучит испуганный голос. – Ты тоже узнала? – звучит как-то обречённо.
Вот так мы пугаем друг друга, сами того не желая. Восемь.
- Лиза, - не выдерживаю, но она уже отключается, и через секунду я набираю ей снова, только на этот раз она не берёт трубку, а я ошарашенно смотрю на её фотографию. Узнала? О чём я должна была узнать?