В гостиной Кир показывает любимой тёте рисунки, а она одобряет, как когда-то я её в детстве. Будто возвращает мне похвалу спустя столько лет.
Что делать?
С сестрой, с домом, с мужем, с его любовницей? Надо достать лопату и разгребать завал, а у меня совсем нет сил. Даже плакать. На это тоже следует тратить энергию.
- Мам! - кричит под дверью Кир, и я отзываюсь. – Лиза привезла мне новые монеты!
Радость неподдельная. Надо же, как просто можно осчастливить в девять лет. Хотя раньше, во времена моей мамы, и жвачке радовались. Сейчас всё иначе. Головы заполонили айфоны и приставки, и я рада, что Рубцов привил сыну интерес к нумизматике. У него в коллекции уже несколько кляссеров, заполненных монетами. Что-то покупали, кто-то приносил, где-то менялся. И Лиза, когда приезжает, норовить притащить что-то в подарок. Вот и теперь.
- Здорово, сейчас выйду - покажешь.
Обманываю его спокойным голосом, а внутри всё дрожит. Откидываю волосы, поднимаясь с места, и упираюсь ладонями в раковину. Сегодня я пуста. Слишком много событий. Может, завтра посмотрю на всё иначе, а сейчас нет сил не то, чтобы бороться, а просто разогреть суп.
Когда возвращаюсь, на столе три тарелки. Лиза перестаёт улыбаться, встречаясь со мной взглядом, будто ощущает себя виноватой. Неужели, я так зло на неё зыркнула? Но я не злюсь. Не на неё. Или на неё? Сама запуталась настолько, что не могу ответить на простые вопросы.
Кир подходит ко мне, утаскивая к сестре, и мы стоим втроём, только раньше круг был единым, а теперь сломан с одного конца. Лиза положила руку мне на плечо, а я не могу заставить себя сделать то же. Будто это её признание настолько противно, что вижу перед собой Ингу.
Они не похожи. Но разве это отменяет то, что сестра спала с чужим мужем? И она чувствует это, отстраняясь. Вижу набирающие оборот слёзы и сжатые зубы. Жалко, конечно, но с оговоркой. Сама виновата. Вот она – другая сторона баррикад. Двойные стандарты, когда те, кто спят с моим мужем – шл…, а сестра - жертва обстоятельств. Только не могу уложить в голове, как можно не знать о существовании жены у какого-то известного фотографа.
Призываю себя к спокойствию и ухватываю её за рукав кофты, когда она пытается сбежать. Прижимаю к себе, чувствуя, как её тело сотрясается от плача. Испуганные глаза Кира, сдвинувшего брови домиком, и я грустно улыбаюсь, на сейчас раз подзывая его к себе.
Это моя семья. И я должна сделать всё, чтобы мы были счастливы.
За ужином молчим. Ложки то и дело задеваются за фаянсовые бока тарелок, создавая хоть какие-то звуки. И мой маленький взрослый сын бросает взгляды с меня на Лизу. Что в твоей голове, Кир?
Размещаю сестру, где обычно, оставляя одну, а сама отправляюсь укладывать ребёнка. Сказка на ночь – ритуал с рождения. Не потому, что не умеет читать, сейчас уже Кир сам озвучивает книги, а я просто лежу рядом, слушая его голос. Так и взрослеют наши дети. Сначала настолько малы, что погибнут без нашей помощи. Потом делают первые шаги, учатся всему, а теперь и сами справляются со многими задачами.
Лежать рядом, прикрыв глаза, - огромное удовольствие. Кажется, будто всё хорошо. И сейчас, как только выключу свет, отправлюсь к Максу. Вспышками память прорезают данные о его местонахождении и сопровождающей, и не сразу понимаю, что Кир зовёт.
Приподнимаю голову, разлепляя глаза. Кажется, успела задремать.
- Там кто-то ходит, - шепчет он, подзывая меня к окну, и чувствую, как учащённо бьётся сердце. Бросаю взгляд на часы – корабль с раздутыми парусами. Половина одиннадцатого. Утра или ночи? Судя по тому, что горит ночник, всё же вечер. Подхожу к месту, где из-за шторы выглядывает Кир, и не дышу, будто тот, кто внизу, может услышать моё дыхание.
Всматриваюсь в полутёмный двор. Фонари подсвечивают дорожки, но выхватить всё не могут. А между тем, кто-то затаился и ждёт, потому что я не наблюдаю ни одной фигуры.
- Показалось, - пытаюсь успокоить Кира, но сама продолжаю всматриваться в темноту. Точно показалось. Иначе и быть не может. – Сколько их было? – уточняю на всякий.
- Один.
Может, один, может несколько, может ни одного. Почему Кир вообще смотрел в окно?