Около аптеки торможу, следует купить баллончик. Роюсь в сумке, пытаясь найти карточку, и чертыхаюсь, потому что сразу не выходит. Телефон снова вибрирует, и я напрягаюсь. Сегодня отвратительный день, и всё началось именно со звонков. Бог любит троицу?
Всё же смотрю на экран, задумчиво сдвигая брови на переносице. Учительница Кирюхи.
- Да, Ольга Анатольевна, - отвечаю.
- Здравствуйте.
Представляю молоденькую светлую девчонку, у которой первый набор наш, и как она поправляет очки. Мы пошли к ней на свой страх и риск, и нареканий не было. Класс дружный, постоянно какие-то мероприятия, дети с неплохими результатами.
- Дело в том, что Кирилл подрался с мальчиком постарше.
- Постойте, - не могу понять. - Мой Кирилл? Вы ничего не путаете?
Кир занимался лепкой, рисованием и скалолазанием. Заставить его пойти на любой вид единоборств было невозможно. Боялся он боли, не хотел бить или же просто такой формат был не интересен, не выясняла. Просто приняла тот факт, что у меня творческий, любознательный ребёнок.
Он всегда старался уйти от конфликта, даже в песочнице, когда у него отнимали вёдра и совки, он забирал их спокойно, без толканий и ударов, лишь погрозив обидчику пальцем. Максу такой подход не нравился. Он видел в нём мужика, который продолжит начатое им дело. Мы ругались, каждый отстаивая свою позицию, и моя состояла в том, что каждый в праве выбирать сам, что делать в жизни. Рубцову был нужен сын, которым можно гордиться. Но не идиотскими фигурками из глины, как он любил повторять, качаясь на этой теме.
- Мужик - этот тот, кто не боится первым ударить, поняла? - доносил до моего сведения муж.
- Первым бьёт человек, у кого доводы закончились! - не соглашалась.
- Карин, по .х.., что там у кого закончилось. Мой сын должен быть мужиком! А не ныть по любому поводу.
Не знаю, какие наставления были выданы Киру от отца, но сейчас я слушала про инцидент, широко распахнув глаза.
- Он никогда не дрался, - напоминаю Ольге Анатольевне. - С ним всё в порядке?
- Мальчик в мед. кабинете
- Вам следует приехать, - говорит на это. - И лучше с Максимом Романовичем.
Меня теснит какой-то парень, пытаясь пробраться к окошку, и я чуть не падаю, с недовольством смотря на того, кто только что и удержал.
Брюнет отпускает меня и поднимает руки, извиняясь, а я слышу снова голос в трубке.
- Карина Михайловна.
- Да-да, я здесь, - ныряю в разговор, отходя в самый угол. - Приеду одна, - вспоминаю свой ужасный день. У Рубцова другие дела, но не стану же я вдаваться в подробности. - Буду минут через сорок, - прикидываю время, смотря на часы. - Причину знаете?
Она молчит, а потом нехотя отвечает.
- Это касается вашего мужа.
Глава 2
Беда не приходит одна, будто ей скучно, потому тянет за собой подружек.
Веду машину нервно, размышляя о сыне. Что могло толкнуть его на драку? Не хватало ещё проблем со школой, будто мало мне того, что я уже знаю. Почему учительница говорила про Макса? Вопросов за последний день сотня, кто ответит на все?
"Ты же меня встретишь?" - приходит следующий от сестры, и я матерюсь, потому что совершенно забыла, что она сегодня прилетает. Вот так радостный день превратился в ужас и кошмар, где одно наслоилось на другое.
"Да, конечно", - пишу ответ. И где теперь разместить её, если стоит вопрос с домом? Мысли бегают по кругу я но заставляю себя остановиться и решать вопросы по мере поступления.
Сперва разберёмся с Киром, потом позвоню в больницу. Конечно, там есть кому позаботиться о Рублёве, но так просто вычеркнуть его в одночасье из жизни - не про меня.
- А я так и знала, что вы плохо воспитываете ребёнка, - накидывается на меня мать пострадавшего, как только я переступаю порог переговорной. Стол во главе, за ним белый экран для проектора, и несколько столов вдоль параллельно.