- Парень сказал, там была просто река крови.
- Наверное, ещё и снял ролик, - понимаю, что в нашем мире всё стремится к оцифровке. – Слушай, надо по камерам посмотреть, кто это был! – внезапно, мозги встают на место, и я начинаю здраво мыслить. Это же покушение на убийство!
Холодок пробегает по телу, и я смотрю на Кира, который ковыряется в телефоне. Что если теперь и мы под угрозой? От этой мысли становится не по себе, и тяжесть наваливается на грудь. Нет, только не опять! Перемещаю руку на сумку, чтобы найти аэрозоль, вдруг сильно накроет, пока перестраиваюсь правее, чтобы остановиться, если потребуется.
В этот раз проносит, и я понимаю, что сейчас следует найти кого-то, кто поможет мне хотя бы понять, с чем я имею дело.
- Мам, - тянет протяжно Кир, касаясь моего плеча.
- Что?
- Дядя Рустам зовёт, ты не слышишь?
- Прости, - обращаюсь к собеседнику. – Будет на меня пару минут? Хочу телефон забрать.
Он молчит дольше положенного.
- Да я потом Максу отдам, чего ты кататься будешь? Сам заеду на днях, больному магнитные волны опасны.
Несёт околесицу, потому прихожу к выводу, что Инга Рубцова не пустой звук.
- Ты на работе? – интересуюсь, хотя вижу его машину и паркуюсь около неё.
- Нет, - нагло врёт, - уехал.
- На машине?
- Да, конечно.
- Ну тогда выходи, - хлопаю дверцей, смотря на окна его конторы, и вижу, как дёргаются жалюзи.
Глава 4
Чувствую себя матерью, которая будет отчитывать нерадивого сына. И, когда Рустам выбирается из своей коморки, где страхует народ по любому поводу, покидаю салон, отправляясь ему навстречу, чтобы Кир не грел уши.
- Привет, - держу руки в карманах куртки, смотря на него в упор. – Хотела спросить по страховке, - начинаю издалека, и он отчего-то оживляется и даже начинает улыбаться. – Вот если застраховать семейную жизнь от измен. Сколько дадут в случае обнаружения второй семьи, в которой ребёнку уже пять лет?
Он переваривает информацию и гасит улыбку, опуская голову.
- Откуда узнала? – задаёт вопрос.
Внутренности ухают с высокой горы. Ненавижу это чувство, а вместе с ним и аттракционы. Всё-таки не наврала стерва.
- Так ты не ответил? Я много получу? – за спиной Рустама витрина, в которой вижу болезненное выражение своего лица, и тут же меняю его на более отстранённое.
- Я от такого не страхую, - отвечает на полном серьёзе.
Как, скажите на милость, у такого, как Рубцов: мастера лжи, есть такой друг, как Рустам? Простой, как три копейки. И мне становится его даже жаль. Он не мой муж, чтобы стоять на ковре, потупив взор, только я ощущаю его стыд.
- Расскажешь, кто она? – спрашиваю спокойно, пытаясь расположить, и он пожимает плечами.
- У Макса лучше выйдет.
- Бесспорно, - хмыкаю, качая головой. – Он чудесно все эти годы рассказывал о своей второй семье. Прямо все уши прожужжал. Рустам, - зову, и он, наконец, поднимает на меня глаза. – Рубцов в больнице с ножевым. Какая-то девица утверждает, что у них любовь, и кто знает, что на самом деле там произошло! Может, она причастна ко всему. У меня сын в машине, - киваю на авто в десятке шагов, - и знаешь, откуда я его везу? – изгибаю брови, но тут же сама отвечаю. – Из школы, где он подрался с мальчиком, который рассказал, что у его замечательного отца другая жена.
- Слышишь, Рустам?! Моему ребёнку уже в школе другие дети говорят об этом! Так что тебе грех молчать. Прикрывать задницу Рубцова не обязательно. И без него известно, что дело дрянь.
- Я сам узнал недавно, - пытается он заработать себе очки в моих глазах. Будто это что-то изменит. Но я его понимаю: Рустам не мой друг, а мужа. Потому и молчал. – Она из Питера, работала в одном из филиалов.