1
Джон Хаспер, его жена Элен и их четырнадцатилетняя дочь Патриция ехали на юг, в городок Уилмингтон, чтобы провести август на берегу океана в доме родителей Элен. Ни Джон, ни Патриция большого желания ехать туда не выказывали. Но Элен, уже четыре года подряд обещавшая отцу и матери привезти к ним на лето дочь-подростка, настояла. Врач-офтальмолог по профессии, Элен привыкла очень ответственно относиться к своим словам и тем более — обещаниям. И потому каждый раз испытывала душевный дискомфорт, не исполнив обещанного родителям. Но этим летом она собрала волю в кулак и наконец дала суровый отпор и увальню-мужу, и лентяйке-дочери, когда те общими усилиями пытались, как обычно, отговорить её от этой поездки. И теперь, сидя на переднем сиденье их большой тёмно-синей «Тойоты Хайлендер» и любуясь пейзажами Новой Англии, она чувствовала себя вполне довольной.
Джон Хаспер, крупный хорошо сложенный рыжеволосый мужчина 38 лет, держал руль левой рукой и в отличие от жены никакими пейзажами не любовался. Джон думал о работе. Он занимал должность старшего юриста в фирме «Харпер Лидс» (Harper Leeds, P.C.). Это была фирма среднего звена, далеко не гигант, без какого-либо гламура или известности в медиа. Её офис находился в Бостоне, но не в небоскребах на берегу залива, а в старом переоборудованном кирпичном здании 1920-х годов. Но Джона всё устраивало. Он никогда не говорил этого Элен, но про себя считал, что добился многого за те 12 лет что прошли после окончания Юридической школы Бостонского колледжа. И хотя ему ещё не предложили партнёрство, он знал что разговоры уже идут и что он в "пуле". Может быть еще год или два и он станет младшим партнером. А это значит переход на новый уровень жизни. Дело было не только в том что его доход мог бы вырасти почти вдвое, а имя "Джон Хаспер" наконец появилось бы на сайте в разделе "Партнеры". Главное в том что он получит стабильность состоятельности, практически абсолютную уверенность в завтрашнем дне. Это признание его ценности. Его будет почти невозможно уволить без серьезного скандала. Это "клуб", вход в который означает, что фирма вложилась в него и хочет, чтобы он остался надолго. Он получит солидный статус, который уже не отнять, а вместе с ним возможность не считать каждый доллар в супермаркете, уверенно оплачивать учёбу Патриции в любом университете страны и, наконец, купить тот дом на Кейп-Коде с панорамными окнами, выходящими на Атлантику, где они проводили медовый месяц и о котором Элен с тоской вспоминала, бесконечно намекая ему что если бы они смогли позволить себе купить его, они были бы самым счастливым семейством восточного побережья.
Перспектива выглядела заманчивой, но была одна проблема. Он устал. Очень устал. В свои 38 ему казалось что он чувствует себя на все пятьдесят. Работа стала для него всем. Она занимала все его мысли. И даже в отпуске, за рулем автомобиля, он беспрестанно думал о работе. Конкретно в данный момент ему не давал покоя меморандум о раскрытии информации для первичного публичного предложения для компании «ВердандЛайф Солюшенс» (VerdantLife Solutions), занимавшейся производством органических удобрений. Этот меморандум он составлял накануне отпуска уже поздним вечером и теперь ему казалось что младший юрист Аманда Райз не включила важный пункт в лицензионное соглашение. Тогда поздним вечером впопыхах он проглядел это и вспомнил об этом только сейчас. Это сильно нервировало его. Нужно в понедельник обязательно позвонить Аманде и сказать чтобы всё перепроверила.
Чтобы как-то успокоиться и отвлечься от всех этих переживаний он поглядел в зеркало заднего вида на Патрицию. Но это не принесло ни капли успокоения. Он усмехнулся про себя. Собственная дочь всё больше представлялась ему каким-то непостижимым чудом-юдом, вырванным наверно откуда-то из джунглей Амазонки и по зловещему коварному замыслу подсунутым в их дом под видом ребёнка. Изначально темная шатенка, она полгода назад вдруг заявила что "её внутренний цвет — блонд" и перекрасилась в блондинку, причём одну переднюю прядь с левой стороны зачем-то еще и выкрасив в ярко-синий цвет. Глаза она, как арабы, обводила чёрной подводкой, но столь густо что смотрелась как фараонская жрица. В левом ухе носила серьгу в виде лилии из потемневшего серебра, а на шее — тяжёлую цепочку с "анкхом". На вопрос Джона "Что это за ерунда?", она снисходительным нравоучительным тоном сообщила что это невероятно могучий древний символ вечной жизни, а "ерунда", папочка, это то что у тебя на шее вместо галстука висит. Ногти на пальцах правой руки у неё были выкрашены в черный цвет. На его очередной вопрос почему ногти покрашены только на одной руке, всё тем же менторским тоном ему было дано пояснение "что симметрия — источник красоты, но асимметрия это источник мудрости и всей жизни".