8
Дорога через лес действительно была не очень. "Хоть в этом не обманула старая ...", неприязненно подумал Джон, но не решился произнести "ведьма" даже мысленно и закончил: "карга". Хвойный лес нависал слева и справа, иногда полностью закрывая полоску неба. Быстро темнело. Свет фар выхватывал из мрака корявые корни, переползавшие через колею, и блестящие, как чёрный шёлк, лужи, в которых отражались косматые лапы елей. Дорога петляла, то ныряя в овраги, где с обеих сторон стеной стоял папоротник, то взбираясь на каменистые гребни, с которых на мгновение открывался вид на бесконечное, поглощённое тьмой море вершин.
Но, несмотря на ухабы и глубокие колеи, "Хайлендер" уверенно держал дорогу. Электроника уже давно сама перебросила часть крутящего момента на заднюю ось, и все четыре колеса надёжно цеплялись за скользкий грунт. Джон мысленно похвалил себя за выбор автомобиля: для их семейных нужд настоящий внедорожник с рамной конструкцией был бы излишен, а вот этот городской кроссовер с его умной электроникой и подключаемым полным приводом был сейчас как никогда кстати.
Машину раскачивало и беззаботная Патриция Хаспер каталась по всему заднему сидению вместе со всем своим "свинарником".
- Пэт, сядь и пристегнись, - строго велел Джон. Он был не в духе и звучал почти сердито. Плохой лесной дороги им обещали на 2-3 мили, а они проехали уже все семь. Он уже больше не думал про ведьм, колдовство и прочую ерунду, но он всё больше укреплялся в мысли, что старая перечница как пить дать что-то напутала и отправила их в какие-то дикие дебри, откуда им, поди, не выбраться до следующего утра.
Патриция удивленно поглядела на отца, но предпочла послушно выполнить то что он хотел. Она заняла место у правой задней двери и, защелкнув ремень безопасности, стала смотреть в окно на темнеющий лес.
Джон глянул на жену. Элен, уперевшись левой рукой в приборную панель, а правой схватившись за ручку над дверью, сосредоточенно смотрела вперед на дорогу. Он посмотрел на телефон и навигатор. Сотовый сигнал по-прежнему отсутствовал, навигатор изображал их машину в бескрайней зелени вирджинских лесов вдали от всех дорог и городов. Джон нахмурился и пожевал губами. Но вскоре деревья расступились, над головой засияли первые вечерние звезды, машина пошла ровно по широкой гравийной дороге. У Джона отлегло от сердца. Видимо началась та самая укатанная гравийка "шириной в две телеги".
А еще минут через 20 "Хайлендер" выехал на твердый, судя по мягкому гулу покрышек и по тому, как исчезла мелкая дрожь в руле, и правда новый асфальт и уверенно и практически бесшумно помчался вперед. Фары наконец-то били далеко по прямой, высвечивая по обочинам всё те же бесконечные сосны, но уже не вплотную, а отступившие в почтительные, упорядоченные ряды.
Джон повеселел. Он решил что всё отлично. Старая перечница слегка напутала с расстояниями, но в целом не подвела. Они на какой-то уже вполне современной дороге и скоро несомненно окажутся на шоссе 17. Джону стало даже отчасти стыдно за все свои недобрые мысли в адрес миссис Сайдинг. "Милая, одинокая старушка, накормила, помогла, а мы тут про ведьм." И вспомнив все эти свои суеверные тревоги не пойми о чем, он уж и совсем сконфузился. "Жертва телевидения", неодобрительно подумал он о себе. Понасмотришься всей этой мистической чуши в Нетфликсе, потом тебе мерещится бог знает что. Он вздохнул про себя и снова вернулся мыслями к меморандуму для IPO «ВердандЛайф Солюшенс».
Понедельник послезавтра, он уже будет в доме родителей Элен. Надо обязательно поставить будильник, наказал он себе, чтобы позвонить Аманде — тому самому младшему юристу из его группы, что вечно путает нумерацию приложений, — прямо с утра. Это важно. Его работа должна быть безупречной. Он не вправе допускать никаких промахов. Только так его кандидатуру всерьёз будут рассматривать на партнёрство. Это был его год "H1" — год высокой видимости, когда юриста, серьезно рассматриваемого как будущего партнёра, специально выводили на передний план, давая ему самые важные, сложные и заметные проекты, вроде IPO крупного клиента или громкого слияния, пристально следя за его успехами и под микроскопом разглядывая любые ошибки. "Не время для ошибок, Джон", — так сказал ему на прошлой неделе старший партнёр Ричард Клейборн, фамильярно похлопав по плечу. — "Весь офис смотрит на тебя". Промахнуться сейчас значило вылететь из "пула" лет на пять, если не навсегда. И даже сейчас, в окружении родных людей, за рулем своего автомобиля, за много-много миль от офиса в Бостоне он отчетливо почувствовал точно такое же неприятное напряжение, что и когда мистер Клейборн цепко вглядывался в его лицо. "Надо не забыть позвонить Аманде", в сотый раз напомнил он себе. Мысль об Аманде вдруг вызвала у него воспоминание о её стройных длинных ногах и крутых изгибах бёдер, которые так соблазнительно подчеркивала облегающая юбка её делового костюма. И еще как она, расстроенная какими-то очередными его замечаниями, стояла в его кабинете, объяснялась, отчаянно жестикулируя, и её юбка задиралась выше колена. Джон живо отогнал эти воспоминания и с чувством вины покосился на жену. Элен что-то просматривала в своем телефоне и свет экрана падал на её серьёзный профиль, милый и родной. "Господи, какой еще вины?!" с раздражением подумал он. Ни о чем таком в отношении Аманды он никогда не думал. Никогда. Если его глаза пару раз и скользнули по её бедрам или коленке, то это просто случайность, не мог же он ходить по офису с закрытыми глазами.