Сейчас, одетая в майку с надписью "Я выжила на Алгебре", уже заляпанную шоколадом, и какие-то нелепые красные шелковые шорты, которые по мнению Джона были ей велики и в которых она выглядела как воробей в панталонах, она сидела спиной к двери, вытянув ноги вдоль всего заднего сидения. В руках она держала свой очередной новый планшет и что-то листала на нём с такой скоростью, что, как казалось Джону, не то что прочитать ничего не успеешь, но и даже понять что ты собственно видишь. На её правом плече темнела полустёршаяся временная татуировка, жуткий паук в сложенных ладонях, которую она, видимо, наклеила ещё неделю назад и теперь ленилась оттереть. На левом запястье на красной веревочке у неё болтался квадратик прозрачного пакетика, в котором хранилась старая монетка 1932 года. Патриция нашла её у старого бостонского моста и считала великим "артефактом удачи".
На всем заднем сидении она, по мнению Джона, как обычно устроила самый настоящий свинарник. Точно такой же как у себя в комнате. На сиденье лежал её цветной рюкзак с полуоторванной нашивкой "Защищайте детей и природу!", скомканные черные носки с белыми черепами и розовыми единорогами, вывернутая наизнанку ветровка, мятая фланелевая рубашка в клетку, спортивные штаны "Пума", беспроводные наушники с ободранными амбушюрами, три спутанных шнура зарядок, обертки от энергетических батончиков, пластиковые стаканчики, пакеты от чипсов и от органического печенья с маком, пакет с вишнями в шоколаде, весь перепачканный и вишнями и шоколадом, коробочка с торчащими салфетками, а также многочисленные комочки уже использованных салфеток, недопитая бутылка колы и такая же недопитая бутылка зеленого сладкого чая. И Джону казалось что если наклонится к заднему сидению и принюхаться то можно даже уловить сладковато-кислое амбре, которое он всегда чувствовал входя в комнату дочери и которое у него теперь прочно ассоциировалось с бардаком и девочками-подростками.
А ведь через четыре года это "чудо-юдо", которое до сих пор теряет обувь в собственном доме, уже отправится в колледж. Джон с трудом мог себе представить как это странное создание с синей прядью на лбу, с черными глазами фараонской жрицы и со старой монеткой на запястьи будет самостоятельно жить, заботиться о себе, ходить на лекции, сдавать эссе и объясняться с профессорами, которые конечно же не станут терпеть все её выверты. Но тем не менее как-то будет. И они с Элен уже запланировали в следующем году посещение кампусов нескольких университетов, чтобы выбрать подходящий. Элен говорила про Браун, Тафтс и, на крайний случай, ЮКонн - Коннектикутский университет, а он сам больше склонялся к Боудойн, Амхерст и может даже Оберлин, полагая что это места, где его Патриция, возможно, не будет чувствовать себя "слишком чужой". Кроме того он уже встречался с Ройем Бакерсоном — их семейным финансовым консультантом из "Фиделити". И тот, щёлкая графиками на экране, пробубнил, что с учётом нынешних доходов Джона, агрессивное пополнение плана 529, специального сберегательного счёта для образования, и пересмотр портфеля активов конечно должны помочь в его ситуации. Но при этом Джон должен понимать что задача эта, мягко говоря, непростая. Сейчас 529-план уже накопил почти 70 тысяч долларов, но даже при оптимистичных прогнозах этого хватит разве что на год-полтора в частном вузе. "Хороший колледж сейчас — это 60–70 тысяч в год, Джон, — сказал Рой, — и это только обучение. Без общежития, еды, страховки и, скажем, терапии, если вдруг понадобится." "А также без учета всех её капризов и её вечных «жизненно необходимых» трат на какие-нибудь limited edition кроссовки, технику Apple или билеты на концерт", подумал Джон про себя. Но увидев уныние на лице Джона, Рой оптимистично пробубнил: "Цель в шестьдесят тысяч в год — амбициозная, Джон, но достижимая, если мы начнём прямо сейчас". Насколько конечно бубнеж Роя мог звучать оптимистично. Пока Джона не сделали партнером такие суммы для него это очень серьезный риск и эти цифры давили на него тихой, но постоянной паникой.
Он усилием воли отвлек себя от этих размышлений и решил что надо строго велеть дочери навести порядок на заднем сидении. Обычно он старался не конфликтовать с Патрицией, ибо слишком часто, начав с ней спорить, он заканчивал тем что чувствовал себя дураком. Она умела этого добиться. И жена его порой укоряла что он слишком уж распустил дочь. Но только он открыл было рот, как Патриция звонко воскликнула:
- Папа, интернет пропал!
- И что?
- Ну сделай что-нибудь ты же мужчина!
Джон покосился на жену. Та уже смотрела на него и улыбалась. И Джона вдруг захлестнула волна нежной любви и к жене и к дочери и подумалось что вся его бесконечная работа это не зря, это всё ради них и он счастлив что может делать эту работу и как следствие делать счастливыми эту женщину и этого ребёнка. Повеселев, он с усмешкой глянул на дочь в зеркало, встретился с ней взглядом и сказал:
- Обойдешься без интернета.
Патриция зарычала и сообщила:
- Долбаная поездка!
- Пэт, следи за языком, - тут же недовольно отозвалась Элен.
Джон усмехнулся и нажал на газ, разгоняя японский автомобиль по отличному шоссе I-95.