Для розжига камина он использовал дешёвую пластиковую зажигалку BIC, всегда валявшуюся в бардачке автомобиля и кучу бумажного мусора, салфетки, обертки, чеки и т.п. Когда огонь запылал, Джон, сидя на корточках у камина, улыбнулся. В языках пламени ему чувствовалась приятная сила и надежность. Наверно тоже самое чувствовали древние люди у своих первобытных костров, подумалось ему. Он встал и повернулся к Элен, которая уже с ногами забралась на лежанку и теперь сидела, обхватив колени, и как-то очень уж пристально глядела на него, словно бы с какими-то затаенными мыслями.
- Что ты так смотришь? - Спросил он со смешком.
- Ты хорош, - сказала она серьезно. - Очень хорош. От тебя будет сильный ребенок.
Джон чуть опешил.
- Ты хочешь второго ребенка? Мальчика?
- Иди сюда. Обними меня. Мне что-то немного зябко.
Но Джон стоял на месте. Он думал о дочери. Что-то беспокоило его.
- Я сначала пойду проверю как она там. - И он решительно шагнул к двери.
На лице Элен отразилось отчетливое недовольство и она, метнувшись по кровати, попыталась схватить мужа за руку.
- Джон, постой! Не надо её тревожить.
Но он не дал ей схватить себя и вышел из комнаты.
Патриция лежала на спине, оперевшись плечами и затылком о стену и держала в руках 18-дюймовый планшет, свет от которого был единственным освещением в комнате.
- Как ты, мышонок? - Ласково спросил Джон, подсаживаясь на кровать.
Это была их старая игра. Он спрашивал её как ты лягушонок, или медвежонок, или котенок, или оленёнок, а она отвечала: "Лягушонок грустит. Ему не разрешили ночевать у Кэти Страйпс" или "Медвежонок нервничает. Ему завтра идти к врачу" или "Котёнок бодр и весел. Он завтра едет с друзьями в Сикс-Флэгс штурмовать 'Супермена'" или "Оленёнок хандрит. У него болит голова, а ещё ему не хочется заниматься уборкой." К удивлению Джона в этих коротких шутливых "животных" диалогах дочь очень легко признавалась в своём истинном настроении и его причинах. Словно существовал некий закон о недопустимости лжи в "животных диалогах" с отцом и она строго ему подчинялась. Правда Джон, пытаясь разнообразить название животных, иногда заходил видимо слишком далеко и вместо ответа о душевном состоянии "звереныша" получал насмешки с его стороны. Однажды он назвал её "муравьедик" и Пэт, насупившись, поинтересовалась, а почему не "шакалёнок" или "гиенёнок". Но так или иначе она всегда отвечала на такой заход с его стороны. А сегодня не ответила. Она, не мигая, смотрела на него и словно чего-то ждала.
Джон выдержал паузу, надеясь что она всё-таки что-то скажет, но она молчала. Он кашлянул и проговорил:
- Не холодно тут тебе? Может всё же пойдешь к нам? На кровати места хватит троим и я уже развел огонь в камине.
Она отрицательно покачала головой.
- Нет, Джон, ты должен остаться с нею наедине.
Он растеряно хмыкнул.
- Я всё же предпочитаю чтобы ты называла меня "папа".
Она едва заметно пожала плечами.
- Хорошо, папа. Вам с мамой лучше побыть вдвоём.
Он усмехнулся и скользнул взглядом по пальцам её левой руки, которой она держала верхний край планшета, уперев его себе в живот. Ногти на этих пальцах были черные. Джон на секунду почувствовал, как у него похолодели конечности и как будто кровь отхлынула от лица. Он взял дочь за правую ладонь и положил ладонь ей на грудь. Посмотрел на пальцы правой ладони. Ногти были бесцветны. Обратил внимание что красная веревочка с пакетиком с монеткой теперь на запястье правой руки. Он посмотрел в темные глаза дочери и улыбнулся.
- Спокойной ночи, Пэт. - Он наклонился и поцеловал её лоб, почувствовав насыщенный запах мёда и трав и мимолетно отметив что вроде как совсем не улавливает никакого запаха пота, дезодоранта, чипсов и чем она там еще обычно пахнет.
- Спокойной ночи, пап.
Он вышел из комнаты, а потом и вообще из дома. Прохладный ночной воздух принёс ему облегчение. Он сделал несколько шагов к "Хайлендеру" и замер.
Она могла перевесить сережку на правое ухо. Она могла перевесить браслетик с монеткой на другое запястье. Он мог что-то напутать с синей прядью. Но то что у неё ногти были выкрашены в черный цвет именно на правой руке он помнил совершенно точно. Он брал эту руку с черными ногтями своей левой рукой, на которой у него часы. Патриция стояла перед ним, он взял её правую руку своей руками с часами и оглядев черные ноготки, с усмешкой поинтересовался почему только на одной руке. После этого ему была озвучена сентенция про симметрию и асимметрию. Всё это он помнил точно и уверенно. Его 38-летний мозг не сомневался в этом ни секунды. И тогда что это значит?
Джон пытался изобрести какое-то удобоваримое объяснение, но заходил в тупик. Не могла же она перекрасить ногти пока ходила с матерью в лес. Конечно нет! Он начал ощущать раздражение, как человек который не может решить какую-то с виду элементарную задачу. Сейчас у неё черные ногти на левой руке, а ещё утром были на правой. И значит... Что? Когда он видел в последний раз что ногти именно на правой? Он напряг память. Кажется в машине когда думал о "свинарнике" который она устроила на заднем сидении. Это было еще до Вашингтона, до того как они съехали с I-95. Он подумал о заправке на которую они заезжали потом и где Пэт уходила в туалет. Уходила как ему показалось на долго. Ну правильно, там она наверно и смыла черный цвет с ногтей на правой руке и перекрасила на левой. Для неё это дело пяти минут. А почему она это сделала? Да, господи, это вообще не важно. У неё семь пятниц на неделе. Он почувствовал облегчение. И снова подумал о том что нервишки все-таки шалят. С чего он вообще задумался о таком пустяке. Раньше его вроде нисколько не волновало как там дочь украшает себя. Он вспомнил как Элен возмущалась тем что Пэт постоянно обводит себе глаза как пламенная "Дочь Востока", а он шутливо отвечал что-то в духе того что пусть делает что хочет, хоть себе на лбу это свой "анкх" рисует. И Элен была недовольна этим его отношением.
- Джон, что ты тут делаешь?
Он чуть не подпрыгнул на месте. Обернувшись он увидел Элен. И она явно была не в духе.
- Ты куда-то собрался?
Он молча смотрел на неё. Смотрел с удовольствием. Её длинные темные волосы красиво оттеняли мраморную белизну её лица, где как звездочка чернела очаровательная родинка на левой щеке.
- Да просто вышел подышать, - весело сказал он.
- Идём в дом, - она потянула его за руку. - У нас не так много времени. Пока Луна не скрылась за горизонтом.
- Не так много времени для чего? - С усмешкой поинтересовался он.
- Для всего.
Они вернулись в комнату с камином и расположились на просторной лежанке. И мозг Джона так и не взвыл тревожной сиреной, сигнализируя о том что прелестная родинка Элен почему-то вдруг оказалась у неё на левой щеке, а не на правой. Главное что она была. Видимо этого было достаточно для его уставшего за долгий напряженный день сознания.