13
Джон лежал на спине на кровати, Элен сидела рядом.
- Сними, пожалуйста, свои часы, - попросила она.
- Зачем?
- Они мешают.
- Чему мешают? - Улыбнулся он.
- Джон, ну, пожалуйста, сделай как я хочу. Их тиканье не дает мне сосредоточиться.
Он внимательно смотрел на неё. Её просьба казалось ему немного странной. В неясном мятущемся свете от пламени в камине ему вроде как разгляделось, что у Элен смешно взъерошились волосы с двух сторон, будто выступили два маленьких симметричных бугорка на голове. Расстегивая ремешок часов, он сказал:
- Дорогая, у тебя кажется растут рожки на голове.
Элен мило улыбнулась.
- Наверно это проступает тёмная часть моей женской натуры. Но тебе не нужно этого бояться, Джон.
Он положил часы на угол лежанки.
- Нет-нет, - капризно произнесла она, - убери их совсем, туда, на пол.
Джон подчинился.
Элен легла на левый бок, придвинулась к мужу, засунула руку ему под рубашку и под футболку и начала ласково гладить его живот. Её пальцы были не просто теплыми, а почти горячими. Джон поглядел жене в глаза. Её необычно расширенные зрачки, наполнили её глаза глубокой, неподвижной темнотой, практически чернильной чернотой, сверкающей маслянистой пленкой. Джон, чуть ошеломленный, решил что жена необычайно сильно возбуждена. И ощущая её теплое сильное дыхание, он и сам уловил в себе первые приятные вибрации возбуждения.
- Слушай, Эл, ты уверена что сейчас подходящий момент для этого?
Жена потянулась к его уху и прикусила за мочку, с ощутимым, почти болезненным давлением, а потом прошептала ему в самое ухо: "Конечно, уверена, мой любимый муж. Луна и Солнце на своих местах. Всё замерло в ожидании." Она прижалась к нему вплотную, навалившись на него грудью и животом, и положив свою правую ногу на его бедра. Приникла к его лицу и начала очень нежно и как будто аккуратно целовать его в щеку, в подбородок, в шею. Джон всё ещё лежал, никак не отвечая на ласки жены, и с легкой тревогой думая что будет, если Пэт вдруг войдёт сюда. Такое несколько раз случалось за их семейную жизнь, когда Пэт, будучи уже в возрасте когда вполне себе понимала чем могут заниматься родители по ночам в своей спальне, неожиданно вернувшись раньше положенного из гостей или школы, заставала их в гостиной или даже на кухне в объятиях друг друга, но, слава богу, каждый раз в начальной стадии их страстного порыва, когда на них по крайней мере еще оставались трусы. Не говоря ни слова, она разворачивалась и молча уходила и после, во всяком случае в присутствии Джона, никак об этом не вспоминала. А он и Элен, после её ухода, смущенно глядели другу на друга, глупо хихикали и по обоюдному согласию переносили любовные забавы на более подходящее время и место. Но если она войдет сейчас, в этом чужом доме, Джон чувствовал что ему будет очень стыдно перед ней. Она там одна, в темноте, с больным животом, а они тут вовсю развлекаются друг с другом. Но тут рука Элен скользнула ему под джинсы, под резинку трусов. Мысли о дочери исчезли из его головы, он повернул лицо к жене и их губы встретились. Следующие пару минут они увлеченно целовались, а пальцы Элен также увлеченно исследовали его гениталии.