Джон почувствовал сильное возбуждение. Влажные губы Элен, её потемневшие глаза, этот густой сладкий цветочный аромат, что исходил от её кожи и волос, словно одурманили его. Последние пару лет в любовных утехах она редко проявляла активность первой, обычно это начинал Джон, а она только отвечала ему. И потому сейчас, когда она явно хотела этого и не стесняясь начала всё сама, он ощутил особо острое возбуждение. Оно накатило на него сладостно-болезненной волной, сконцентрировавшись внизу живота тугой, пульсирующей тяжестью. Его тело откликалось на Элен с такой животной готовностью и энергией, которую он как ему казалось не испытывал наверно с самой их университетской молодости, когда они с Элен порой не вылезали из постели целыми днями.
Элен, ощутив его напряжение, резко поднялась и переместилась, сев ему на живот, уперевшись руками в лежанку и наклонившись над его головой, так что её темные волосы упали вниз, образуя занавес вокруг его лица. Её движения были столь стремительными и точными, словно она хищница, которая занимает доминирующую позицию.
- Мне нравится твой запал, - с улыбкой проговорил Джон и, похлопав ладонью по лежанке, добавил: - Это прямо ложе для новобрачных.
После чего принялся поглаживать ягодицы жены.
Но Элен, наклонившись над ним, глядела на него без улыбки, сосредоточенно, пристально.
- Да, - серьезно произнесла она. - Это ложе для новобрачных, Джон. Ты дашь мне здесь своё семя. Станешь отцом моего ребенка. И ты навсегда останешься с нами. Навсегда.
Джона удивила и насмешила её серьезность, почти пафосность. "Дашь мне своё семя!" Он бы решил что Элен слегка подшофе, если бы точно не знал что это не так. Он шутливо сказал:
- Ну что ты, Солнце, я и так навсегда весь твой. Весь без остатка.
- Ещё нет, но будешь. Будешь только моим. В тебе не останется ничего, что не принадлежало бы мне. - Она резко наклонилась к его лицу и они снова принялись целоваться.
Джон уже ни о чем не думал. Его влекло, тянуло к жене, к её гибкому телу с такой силой что в голове осталось только одно сладкое оглушающее пульсирование, затмевавшее любые мыслительные процессы.
Элен резко выпрямилась, сидя верхом на муже. Стремительно расстегнула верхние пуговицы своего кардигана и одним изящным движением плечей сбросила его с себя. Она осталась в одной белой облегающей камисоли на тонких бретельках. Она перекрестила руки, ухватилась за край топа и потянула его вверх. Теперь на ней остался только кружевной бюстгальтер, который в неверном свете камина казался белой вязью на бледном мраморе её тела.
Джон неотрывно глядел на жену, приоткрыв рот. Она была не просто привлекательна, она была волшебно обворожительна, а её кожа казалась неестественно белоснежной, почти фосфоресцирующей. Элен очень быстро и ловко расстегнула пуговицы его рубашки и помогла ему снять её и футболку под ней. После чего принялась целовать его голую грудь, опускаясь к животу. Джон, исходя от сладкой истомы, жадно гладил её бархатную кожу на спине и боках. Уже не в силах ждать, он схватил Элен и совершил кульбит от которого протестующе заскрипели доски лежанки. Он скинул жену с себя и уложил её на спину под собой. После чего его пальцы расстегнули пуговицу на поясе её джинсов и молнию на ширинке. Он начал стягивать с неё штаны, но горячие ладони Элен неожиданно крепко схватили его за запястья. Это не было кокетливым сопротивлением — она держала как тисками.
- Ещё нельзя, Джон.
- Что?! - Он вскинул голову, его глаза лихорадочно блестели.
- Надо еще немного подождать. Она должна отпустить тебя, понимаешь?
Джон застыл над полуголой женой, с трудом соображая о чем она говорит.
- Кто она? Моя работа? Клянусь, Элли, я сейчас меньше всего думаю о работе. - Он плотоядно улыбнулся. - Единственная работа, которая меня сейчас интересует, эта та что я буду делать, когда сниму с тебя трусики.
Он попытался дернуть руками, чтобы продолжить начатое, но Элен, сжимая его запястья, даже не шелохнулась.
- Нет, Джон. Надо подождать. Совсем недолго.
И с силой, которую Джон вряд ли ожидал встретить в такой хрупкой женщине, она притянула его вверх к своей голове и снова начала целовать его. Её горячие губы снова накрыли его рот, выжигая все лишние вопросы. Она целовала его так, словно хотела выпить его дыхание, и Джон, с радостью окунаясь в этот сладкий дурман, ответил на её поцелуи.