14
Застыв на ночной дороге, под холодным светом Луны и звезд, Элен с ужасом глядела на своего мужа.
У неё что-то болезненно заныло в животе. Она и не подозревала что Джон может быть настолько жестоким. Ей казалось что все те шестнадцать лет что они были вместе, она прожила с каким-то другим человеком.
- Я не просто презираю тебя, я ненавижу тебя, ненавижу до ломоты в висках, - проскрежетал Джон, глядя на неё холодно и отчужденно.
Элен сделала шаг назад. У неё мелькнула глупая мысль что он может ударить её. Глупая потому что это было невозможно. Она была не в состоянии поверить что Джон, её Джон, может поднять на неё руку. Но проснувшийся инстинкт самосохранения бесстрастно предупредил: если ударит — мало не покажется. Она всё ещё пыталась мыслить рационально, списывая его поведение на шок, стресс, усталость, удар по голове, но он заходил всё дальше в своих излияниях и ей всё трудней удавалось оставаться на позициях разумности.
- Ты до смерти мне надоела! Ты всю жизнь смотрела на меня либо как на автомат по выдаче долларов, либо как на пациента, которому надо поставить диагноз. Ты даже на дочь глядишь, как на дефектную радужку или бракованную линзу, которую надо исправить и отполировать. Ты уничтожила нас как семью этой своей вечной стерильностью во всём и везде, своими латинскими терминами, этими своими дурацкими плакатами по всему дому. С тобой даже в постели как в операционной — стерильно и тошно!
- Джон, успокойся.
- Ты ограниченное, узколобое, зацикленное создание, способное только ковыряться в чужих глазах и устраивать свой вечный дом мечты. Будь он проклят! Как же ты задолбала меня с этим своим Кейп-Кодом и панорамным видом. Каждый раз, когда ты заводила эту шарманку, мне хотелось выть. Ты же никогда не любила меня. Тебе нужен был статус, положение в обществе, уверенная перспектива обеспеченной семейной жизни и надежный пенсионный фонд. Ты и встречаться-то со мной начала только когда узнала, что мой отец — старший партнер в «Гудвин Проктер» (Goodwin Procter), и что у него дом в Ньютоне и коллекционный "Бентли" в гараже. Это ведь главное для тебя в жизни. Добиться того чтобы все твои стервы-подруги из загородного клуба позеленели от зависти, притворно охая и вздыхая какая ты, Элен, чудо, какая молодец, как ловко окрутила недотёпу-мужа и как всё здорово устроила в своей глянцевой жизни!
- Джон, хватит. - Голос Элен начал дрожать.
Глянцевая жизнь?! Ей захотелось кричать, кричать прямо в его наглое широкое лицо, в эту его гладкую холеную лоснящуюся рожу о том как она сутками вкалывала в резидентуре, глотая антациды от вечной изжоги, скрывая под белым халатом компрессионные чулки от варикоза и засыпая прямо в клинике на узкой кушетке в ординаторской, пропахшей хлоркой и дешевым кофе. О тот, как она по десять часов кряду стояла в операционной под слепящими лампами, пока спина не превращалась в раскаленный штырь, а ноги не отекали так, что кожа на щиколотках готова была лопнуть. О том, как заработала себе гастрит и хронический цистит, потому что у неё не было пяти свободных минут, чтобы нормально поесть или сходить в туалет. О том, как бегала, беременная Патрицией, на дополнительные курсы по детской офтальмологии, и как её тошнило в метро так, что она выскакивала на каждой станции. И при этом ещё успевала постоянно заботиться о нём, постоянно быть его вечным надежным тылом, ибо конечно его карьера-юриста это самое главное, это не обсуждается, это ось вокруг которого вращается их мир. Следила чтобы все счета были оплачены, рубашки накрахмалены, костюмы отглажены, чтобы любые проблемы с сантехникой или налогами решались так чтобы не отвлекать "гениальный юридический мозг" от его великой стези. Чтобы его папочка с его гребанным "Бентли" гордился бы своим сыночком и вешал бы его дипломы в том самом поместье, на порог которого он не пускал собственную внучку до десяти лет, переживая что "этот шумный маленький монстр" поцарапает французский паркет, разобьет его драгоценные вазы эпохи Цяньлун или, не дай бог, оставит пятно от сока на антикварном кашемировом ковре. И Патриция росла, зная своего второго деда только по рождественским открыткам. "Глянцевая жизнь, говоришь?! Сукин ты сын. Это глянцевая жизнь выстроена на моих костях!"
- Хватит? Я тоже считаю что хватит. Так что просто отпусти меня и всё закончится.
- Куда отпустить? Я тебя не держу.
- Тогда скажи: "Джон, я отпускаю тебя навсегда. Ты мне больше не муж и я тебе не жена."