Элен холодно глядела в темные непривычные глаза своего мужа. И та же самая тьма что зияла в его глазах, поднималась у неё в душе. И всё же она покуда ещё преодолевала эту тьму.
- Джон, я не собираюсь этого говорить. Если тебе нужен развод, мы обсудим это в Бостоне, в другой обстановке. А не здесь на ночной дороге, где-то в глуши Вирджинии, когда мы все усталые и измученные. У тебя похоже нервный срыв. Понимаешь?
- У меня нет никакого срыва, Элен. Я полностью контролирую себя. И я хочу чтоб ты сказала это именно здесь и сейчас.
- И что ты сделаешь, если я это скажу?
- Я уйду от тебя.
- Уйдешь?! Бросишь нас одних без машины, без денег, в этой глуши.
- Просто отпусти меня, Элен. И её забирай с собой. Я устал от неё также как от тебя.
- Не смей этого говорить! Слышишь?!
- Ты что серьезно думаешь что мне доставляет удовольствие быть её отцом? Наблюдать как вырастает эта инфантильная, манипулятивная тварь - твой собственный клон? Слушать её вечное нытьё про школу, про шмотки, про то что у Кэти Страйпс уже новый айфон? Кэти Страйпс, между прочим, уже выиграла региональную олимпиаду по математике. А твоя дочь максимум, на что способна — это нарисовать похабный комикс про учительницу, а потом еще и гордиться тем что она ужасно творческая личность. Или ты думаешь я хочу смотреть на то как она раскрашивает себя как папуас? Этот синий хвост на голове, эти чёрные круги под глазами. Она же как будто нарочно выставляет напоказ своё убожество. Ты посмотри на неё. Она же выглядит как дешевая шлюшка из борделя в Бангкоке.
- Джон, заткнись, ради бога! Пэт, отойди! Уйди отсюда! Не слушай его! Джон, я серьезно, лучше заткнись.
- Она же просто ходячее недоразумение. Бесхребетное существо, неспособное даже о себе позаботиться. Вечно везде устраивает свинарник, что дома, что в машине. Её же ни мой отец, ни твой видеть не хотят. Мне перед коллегами стыдно. Когда они просят показать фото ребенка я что должен показывать? Фото этой раскрашенной шлюшки?! И уж точно я не горю желанием вкалывать по 14 часов в сутки, чтобы еще оплачивать колледж этому ничтожеству, которое даже посуду за собой убрать не может. Бестолочи, которая вместо того, чтобы учить алгебру, учит заклинания из тиктока и верит, что анкх защитит её от злых духов. Да её выпрут из первого же приличного университета за неделю! Она ведь даже в душ не может лишний раз сходить. От неё вечно несёт подростковым потом и немытой головой. Меня уже тошнит от запаха её комнаты и её собственного. Я не хочу быть её отцом. Так что прошу тебя, отпусти меня, избавь меня от вас обеих!
- Не смей так говорить в её присутствии! Слышишь?!
Но Джон явно не слышал. Он подался вперед, и его лицо в свете Луны стало похоже на хищную маску.
- И ты ещё хочешь второго?! С этими твоими убогими улыбками, когда мы проходим мимо детских отделов? С этими притворными вздохами о том, как «сладко пахнет макушка младенца»? Да иди ты к дьяволу, Элен! Ещё одного ублюдочного паразита на мою шею?! Чтобы ты окончательно превратилась в одышливую свиноматку, как твоя безмозглая сестра? Грейс — ходячее пособие по деградации с интеллектом восьмиклассницы. Ты мечтаешь стать такой же? Облепиться детьми, подгузниками и этой святой материнской тупостью? Или ты просто хочешь привязать меня к себе ещё крепче? Чтобы я сдох, как ломовая лошадь, не дотянув до шестидесяти, оплачивая твои фантазии об "идеальном гнездышке". Тебе не ребенок нужен, тебе нужен заложник. Ещё один рот, который будет высасывать из меня жизнь, пока ты будешь строить из себя Мадонну Кейп-Кода. Ты посмотри на то, что ты уже произвела на свет! — он ткнул пальцем в сторону замершей Патриции. — Одной ошибки мне достаточно. Я не собираюсь тратить свои лучшие годы на то, чтобы плодить твою бездарную наследственность.
Элен стремительно теряла связь с реальностью. Ненависть клокотала в ней, распирая её грудную клетку, мешая дышать. Разум, подстегнутый адреналином, начал судорожно выстраивать ответную линию обороны. Она захотела уничтожить его в ответ, растоптать его, напомнить ему какой он дрянной муж и отец. Она чувствовала что сейчас взорвется, выплеснет всё в лицо этому негодяю, всё что накопилось за эти шестнадцать лет. А накопилось немало. И её разум неумолимо, с кристальной четкостью и безжалостностью начал составлять список проступков Джона, его слабостей, недостатков, грехов и как мужа, и как отца, и как мужчины. Если он всё еще думает что сам он парень мечты, то он глубоко заблуждается. И всё же и на этот раз что-то удержало её. Может быть присутствие Патриции, о которой она постоянно помнила где-то на фоне сознания, может холодный рассудок врача, упрямо твердивший о нервном срыве и что это надо лечить, а не орать благим матом, пытаясь перекрыть чужой срыв своим таким же.