До встречи в понедельник в 19-00 по МСК)
Глава 10
Когда мы заехали на небольшую огороженную стоянку, оказалось, что кроме Тимура ни у кого не возникло идеи посетить загородный парк в это чудесное время года. Приоткрыв багажник и посадив меня прямо на него, мужчина принялся заботливо обрабатывать мои стертые в результате падения коленки, присев на одно колено.
– Не стоило, это же такая ерунда… – продолжала я свое пассивное сопротивление этой непривычной доброте.
– Ты не заботишься о своем здоровье, – покачал головой Тимур, аккуратно подув на смазанную антисептиком кожу.
– Главное пальцы на руках не сломать. Остальное не так важно, – усмехнулась я, немного поморщившись от неприятного пощипывания. Когда мой собеседник в непонимании приподнял лицо, так явно стараясь понять, что именно я имею в виду, пришлось со смехом пояснить: – Я ведь играю на скрипке, забыли?
– Как я мог забыть о том, благодаря чему мы встретились? – ответил вопросом на вопрос Тимур, помогая встать на ноги. – Если тяжело ходить, могу отвезти тебя домой.
Поздновато он решил спросить об этом – мы уже были на месте!
– Вы ведь так хотели пройтись по парку. Жалко будет, если вот так уедем. К тому же… Тайфун еще не нагулялся.
Это имя на удивление хорошо подходило моему хаски. И мне даже показалось, что псу оно также приглянулось – он начал радостно прыгать вокруг, опутав мои ноги кожаным поводком. Спасибо Тимуру, а то ходить моему псу без имени еще черт знает сколько времени. И почему считается, что у всех «творческих» людей – отличная фантазия?
– Сказать по правде, я уже лет десять не гулял по парку, – вдруг признался мужчина, заложив руки за спину, пока мы неспешно прогуливались мимо оплетенных лозой шпалер с едва проклюнувшимися почками.
– И что же вам мешало?
– Дела, дела… Всё дела. Бизнес. Встречи… И не заметил, как тридцать пять стукнуло.
Значит, ему уже тридцать пять. Конечно, я не спрашивала его о возрасте ранее, но визуально казалось, что он немного старше. Видимо, и впрямь заработался.
А еще мне всегда казалось, что мы примерно одного роста. Это так нелепо, но из двух месяцев нашего общения, мы почти никогда не стояли лицом к лицу в той опостылевшей комнате для наших тайных встреч. Когда он перемещался по ней – я лежала на кровати в забытьи. И, наоборот, когда я переступала порог нашей маленькой обители порока – он сидел в кресле в ожидании. И вот впервые мы идем бок о бок. А Тимур оказался выше меня на полторы головы…
– Говорите таким тоном, будто вас все это шибко достало, – прокомментировала я его ответ, буквально приказав себе перестать искоса рассматривать моего собеседника.
– Так и есть, – кивнул мужчина, присев прямо передо мной на корточки, дабы потрепать Тайфуна по загривку.
– Эх, вот бы мне уставать от работы, что позволяет содержать мерседес и девочку для прогулок в парке! – мечтательно усмехнулась я, воззрев в голубоватое небо, усеянное мягкими островками облаков.
Тимур посмеялся, не собираясь спорить или что-то доказывать. Поднявшись на ноги, он сказал спустя какое-то время:
– И так думают почти все. Так думал я, когда искал себя.
– Нашли? – саркастично приподнимаю бровь, понимая, что, видимо, нет, раз пошли такие разговоры. – А как же все эти рассказы о том, что в лимузине плакать приятнее, чем на велосипеде?
– Думаю, лучше было бы вообще не плакать.
Моя беззаботная улыбка в миг поблекла.
Когда была жива мама – я часто плакала. Хотя это было странно... Пусть некоторые воспоминания немного смазались, но даже сейчас мне казалось, что счастливее самой себя в восемь лет, покидая мамин концерт скрипки с оркестром, мне уже никогда не быть. После ее смерти каждый день напоминал сложную музыкальную партию, которую невозможно сыграть маленькой неопытной девочке с нежными руками – но приходилось делать это несмотря ни на что. И, само собой, поводов, чтобы разреветься, было слишком много.
Но я понимала, что больше никто не наклонится ко мне, ласково вытирая слезы. Никто не скажет: «все хорошо, я буду с тобой – только не плачь!». Поэтому в слезах больше не было никакого смысла.
– Вета… – послышался где-то на задворках сознания взволнованный голос. – Вета, что с тобой? Я сказал что-то не так?
Оказалось, что воспоминания прочертили на моем лице две сияющие дорожки из слез.
– Извините… – поспешно вытерла я мокрые следы тыльной стороной ладони. – Я просто…
В тот момент, когда из горла вырвался постыдный, жалкий всхлип, мое дрожащее тельце притянули к себе руки Тимура. Мокрый нос уткнулся в лацкан его дорогого кашемирового пальто, моментально измазав изысканную ткань. Но отстраниться не было никаких душевных сил. Только сейчас я поняла, как же мне было это нужно. Самое простое утешение…
– У тебя какие-то проблемы? Можешь рассказать? – принялся осторожно допытываться мужчина, и эта, казалось бы, притворная забота, очень тронула мое сердце.
Но я не имела права ничего рассказать ему, дабы пожаловаться. Тимур был той же проблемой, что согласился решить еще одну мою проблему, вот и все. Он ласкал меня, баловал, даже восхищался – но все это было притворной нежностью, не настоящей. Приложением к моей аренде. Но, разумеется, мне стоило сказать «спасибо» за то, что он относится ко мне именно так. Я прекрасно понимала, насколько тяжело положение настоящих эскортниц.
– Все хорошо, – нащупав в своем кармане край носового платка, уверила я своего ухажера немного осипшим голосом. – Я просто вспомнила о маме. Она умерла от рака, когда мне было девять. День, когда она подарила мне свою скрипку – стал ее последним днем, и… – всхлипнула ему прямо в грудь, не понимая, зачем все это рассказываю. – Мама была моим первым учителем. Она всегда говорила, что жизнь похожа на прилюдную игру на скрипке, когда ты учишься во время самой игры… И, кажется, чем дольше я живу, тем больше убеждаюсь, что совершенно не умею импровизировать…
Тимур молчал, сочувственно поглаживая меня правой рукой по спине и плечам, пока я не успокоилась окончательно. Удивительно, но мне и вправду стало легче.
– Простите меня. Я просто немножко устала, – еще раз извинившись, пролепетала, сетуя на свою несдержанность. Но Тимур не выглядел раздраженным, пока тратил время, утешая свою маленькую спутницу. Напротив, был еще внимательнее, чем раньше.
– Устала? Хочешь я куплю тебе машину, чтобы больше не приходилось ходить пешком? – усаживая меня рядом с собой на маленькую лавочку, спросил Тимур, заглядывая в заплаканное лицо.
– …У меня даже прав нет, – покачала я головой.
– Можем купить и права. Что скажешь?
Не удивлюсь, если этому человеку не проблема купить вообще все на свете…
– Если у вас есть лишние деньги – просто внесите их в счет моего долга, – усмехнулась я, на что мужчина снисходительно погладил меня по голове.
– Тогда твой долг будет погашен слишком быстро, и ты не будешь нуждаться в наших встречах. А расставаться с тобой я не хочу.
Уставившись в его лицо, я поняла, что Тимур не шутит. Будто бы он и вправду мог решить вопрос с моим долгом за один лишь день, но принципиально не делал этого по озвученной причине. С одной стороны, это в какой-то мере потешило мое женское самолюбие – да, я до сих пор не могла понять, почему среди всех претенденток подобный человек – красивый, неглупый и довольно ласковый – выделил именно меня. Но с другой стороны… Это как никогда показало мне на мой нелицеприятный статус рабыни.
– Тимур…
Я хотела попросить его не говорить так. Не поднимать тему моей зависимости слишком уж часто – и это действительно не являлось той самой темой, над которой можно смеяться. Иронизировать – возможно. Но ничего хорошего в этом все равно не было. Однако то, как вдруг посмотрел на меня Тимур, заставило в самый последний момент осечься и вопросительно уставиться в ответ.