–Ты ведешь себя так плохо, когда я изо всех сил стараюсь быть хорошим. Что за несправедливость.
Глава 24
– Виолетта! Где ты была?!
Вопрос огорошил меня, когда я стаскивала ботинки в своем маленьком темном коридоре.
– …Бабушка! Ты как?
В последнее время бабушка все реже и реже приходила в себя – она не помнила своего имени, не помнила меня и то, что отец ушел более полугода назад. Такие редкие «вспышки» всегда заставляли сердце взволнованно биться.
– А ты как думаешь? Вчера с занятий не пришла, ничего не сказала! Я глаз ночью сомкнуть не могла от страха за единственную внучку! – жаловалась моя несчастная старушка.
– -О, прости… Прости, пожалуйста! Я… Я ночевала у… у своего парня. Все в порядке.
Волнение бабушки слегка поутихло, но ей явно не нравилось то, что я позволяю себе не приходить домой на ночь.
– Что это за парень такой бессовестный?! Разве он не думал о том, что тебя могли ждать дома?
Наш пес Тайфун недовольно тявкнул пару раз в поддержку бабушки:«Гав-гав! Собачку когда в последний раз выгуливала?! Совсем о нас не думаешь!»
Видя их обоих такими, я не могла мысленно не улыбнуться. Давно уже не чувствовала такое спокойствие. Стойкое ощущение того, что у меня в жизни постепенно все идет на лад не отпускало до самого обеда.
Решив прогуляться с Тайфуном, будучи в таком приподнятом состоянии духа, я взяла свою старенькую скрипочку, дабы возобновить давно утраченную привычку – игру в парке в уединенной беседке. Я очень часто делала так раньше, еще когда училась в школе, но потом бросила, и в общей сложности меня не было в том парке года три. По соседству часто рисовала девочка, которая училась в «художке», и иногда мы вместе ели дешевое мороженое, болтая ни о чем. Славные были времена!
Конечно, я не чаяла еще когда-нибудь увидеть мою компаньонку из прошлого, но в этот раз хотя бы моя собака разбавит одиночество.
Под стать моему настроению, погода в парке была просто чудесная несмотря на середину осени. Солнце припекало почти по-летнему, и я невольно вспомнила о том, что говорил Тимур о нашем предстоящем походе, в который он твердо решил идти вместе с моими сокурсниками: «бабье лето». Теплое, светлое и совсем немного тоскливое.
Музыка из моего любимого инструмента потекла подобно тихому, преломленному осеннему свету – мягко и нежно. Это была Вторая Симфония Чайковского, та самая симфония, что так запала в душу Тимуру в результате моих «лекций» о любимых композиторах.
Мир, казалось, застыл, внимая каждому движению смычка, и даже Тайфун послушно уселся на ступенях полуразрушенной беседки, чтобы не испортить «магию». В тот момент, когда я добралась до третьей части, боковым зрением заметила черную фигуру, возникшую справа у колонны.
Испугавшись, я тотчас развернулась, чтобы столкнуться взглядом с незнакомым мужчиной – он был высоким, статным, и с высоты своего пожилого возраста смотрел на меня с некоторым снисхождением. Однако кроме холода, что излучали его глаза, я более ничего не почувствовала.
Усмехнувшись на мою реакцию, мужчина заговорил:
– Не обращай на меня внимание. Ты так красиво играешь – я просто заслушался.
Что-то не очень-то он был похож на человека, что праздно прогуливался по парку. Взять хотя бы его костюм – похожие вещи я видела только у одного человека. Постойте, а может ли этот незнакомец иметь какое-то отношение к Тимуру?..
Пока я размышляла, так и не сказав ни слова, незнакомец продолжал со мной разговаривать, как ни в чем не бывало:
– У меня есть большие связи в Америке. Ты никогда не мечтала отправится заграницу? С твоим талантом без проблем устрою тебя в лучший арт-холл.
– Спасибо большое за предложение, но нет, – сухо отозвалась я, начиная потихоньку собираться. Но этот человек совсем не замечал моего нежелания общаться.
– Что так?
– Мне нравится жить и учится здесь.
Сказать по правде, я хотела вообще проигнорировать его вопрос и молча пройти мимо. Но интуиция кричала: «будь осторожна с этим типом, он не так прост». И, как оказалось, не зря.
– Вот как, – задумчиво протянул этот человек в тот момент, когда я уже собиралась покинуть беседку. - А я думал, что тебе нравится путаться с одним недобросовестным олигархом, оттого и не желаешь уезжать.
Я, ожидаемо, застыла, совершенно не понимая – что делать и как реагировать. Мне было страшно сказать что-то не то, совершив тем самым ошибку.
–... У меня здесь бабушка и отец. При чем здесь тот, кого вы упомянули? – ответила я, стараясь выглядеть и звучать спокойно.
– Твоя бабушка сошла с ума – ей в пору отправиться в специализированный дом престарелых, а отец может быть где угодно с его-то образом жизни.
От его слов спина покрылась ледяным потом.
– А вы немало знаете о моей семье.
– Больше, чем ты думаешь, – с улыбкой ответил мужчина, став прямо позади. Я чуть не дернулась прочь, когда его тяжелый хриплый голос угрожающе зазвучал прямо над ухом: – Я бы мог рассказать, чем ты занималась пять лет назад в это же время, Виолетта.
– Кажется, вам нечем заняться? – пусть я и произнесла это полушутя, голос все равно дрожал от страха. Собравшись с силами, я выпалила более уверенно: – Запугивать меня не удастся – я калач тёртый, уже давно коллекторы выдрессировали.
– Не сравнивай меня с какими-то коллекторами, девочка, – он словно читал мои мысли. – И в особенности, не сравнивай меня с Тимуром. Я не отличаюсь мягкостью и честолюбием. С этого дня ты должна забыть о существовании своего любовника. Если... если ты продолжишь пудрить ему мозг – не вини меня после.
И он просто исчез! Если бы я верила в призраков – решила б, что он просто растворился в воздухе…
Всю следующую неделю я не могла перестать думать об этом человеке и его угрозах. Его намеки были вполне себе понятны: забудь Тимура, или кое-кто поможет тебе его забыть раз и навсегда.
Но я ведь не от скуки с ним спуталась! Я все еще должна выплачивать тот баснословный долг, а без помощи Тимура мне не справиться и за сотню лет! И почему как только появляется призрачное решение одной моей проблемы – тотчас появляется другая?
Кем вообще был этот мужчина? Я терзалась в догадках, понимая, что на этот вопрос может ответить только сам Тимур. Но мне было не по себе от мысли, что сую свой нос туда, куда не следует. За ошибку придется заплатить возможно не только своей собственной жизнью.
Но, разумеется, при следующей встрече Тимур сразу же прочитал все мои переживания по глазам.
– Рассказывай, что стряслось.
Мы договорились сходить вместе в спортивный магазин, чтобы подготовится к походу, организованному братом Тимура, Кириллом. И, так как моему олигарху стало известно об этом мероприятии, он, не спрашивая мнения других, тотчас записал себя в участники.
Вяло перемещаясь между туристическими палатками, разложенными в торговом павильоне, я нехотя отмахнулась:
– Ай, ничего.
– Ты не хочешь, чтобы я ехал с вами? – состроил «несчастные глазки» мой любовник. А потом еще и заныл как маленький: – Обещаю, я не буду мешать вам веселиться… Но я так давно не ходил в походы, ты не можешь лишить меня этого удовольствия…
– Я рада, что вы идете! Говорила уже, – подчеркивая свою решимость, мне пришлось бросится в него спальным мешком, который я выбрала для него. – Ведете себя, как маленький! Куда девалось ваше вечно безэмоциональное и угрюмое лицо?
Я постаралась изобразить его сведенные на переносице брови, и почему-то снова рассмешила этим своего собеседника. Отсмеявшись, он схватил меня за талию и без предупреждения затащил внутрь ближайшей палатки.
– Ты виновата в том, что рядом с тобой я веду себя как беспечный мальчишка, – с улыбкой сказал он, нежно увлекая в поцелуй.
В общественном месте, пусть и в палатке, я его романтические настроения не разделяла. Что же будет, когда мы отправимся на природу?! Вообще со стыда сгорю!