Глава 46
Пов. Тимур.
–Тимур!.. Тимур… – моя дорогая Виолетта лежала на боку, связанная и до смерти напуганная. Никогда не думал, что увижу ее такой… Это было похоже на самый страшный кошмар.
Беззвучно рыдая, она инстинктивно продолжала бороться с веревками, сковавшими ее слабое тело, пока я пытался осознать один очевидный факт.
Я только что убил человека. Своего тестя.
Игорь Евгеньевич, мой тесть и партнер, все еще был в состоянии сказать мне пару слов, лежа с пулей в легком прямо поверх меня:
– Из-за какой-то девчонки…
Нет, не только из-за нее. Из-за себя тоже.
Во многом мой тесть был прав. Что я большой эгоист – в том числе.
Когда сердце Игоря Евгеньевича перестало биться, я попытался выбраться из-под его мертвого тела, не повредив свою рану. Было больно, но эта боль – самые незначительные последствия того, что сегодня случилось.
Лишь одна мысль могла меня утешить – Виолетта осталась жива.
– Тимур, мы убили человека, – рыдала девушка, пока я одной рукой развязывал ее путы. – Что же нам теперь делать?..
– Мы? – неестественно спокойно переспросил я. – Ты не причем. Не нужно перекладывать с больной головы на здоровую.
Вета покачала головой, заливаясь еще большими слезами, чем прежде. Не в силах сдерживать себя, я потянулся к ее дрожащей фигурке, жадно обнимая.
– Не плач, не надо. Все будет нормально.
– Но ваш тесть… Вас посадят в тюрьму… – продолжала всхлипывать девушка, уткнувшись мне в грудь.
– Я убегу. Спрячусь так далеко, что ни одна ищейка даже при очень большом желании не сможет найти меня, – заверил я Вету, целуя ее влажные щеки. – А потом, когда все стихнет – ты приедешь ко мне. Если у тебя будет такое желание, конечно.
– Будет! Будет… Я приеду к вам куда угодно!..
Внезапно прямо за пыльным окном заброшенной базы громко заверещал сигнал полицейской сирены. За время, которое мы провели здесь, сумерки уже плотно окутали это место, и красно-синий отблеск «мигалки» показался софитом, случайно попавшим за пыльные кулисы.
Любимая в моих объятиях испуганно вздрогнула:
– О, нет!..
– Спокойно. Мы успеем уйти, – заверил я девушку, бросив прощальный взгляд на бывшего телохранителя в отключке и человека, застывшего в неестественной позе, в луже собственной крови. Человека, который грозился даже после смерти не оставить меня в покое. – Помоги мне добраться до машины, – попросил я Виолетту, пусть мне и не нужна была поддержка – я просто хотел отвлечь Вету.
– Да-да, конечно. Идемте, быстрее…
– Спасибо за то, что остаешься со мной несмотря на то, что произошло, – шепнул я ей, уже так отчетливо слыша шаги полицейских и их короткие отрывистые речи. Обнаружив труп, суета внутри базы заметно усилилась.
– За что вы извиняетесь? Вы не виноваты.
– Ты как всегда великодушна, – усмехнулся я, – здесь направо.
До машины нужно было пересечь территорию заброшенной базы, но идти оказалось не особенно далеко, около километра. Мы тихо прошмыгнули вдоль черного железнодорожного перехода, напоминавшие врата в преисподнюю. Когда до мерседеса оставалось рукой подать, сзади послышался крик:
– Стоять! Ни с места, вы, двое!!!
Черт. Незаметно улизнуть все же не получилось, но еще не все потеряно.
– Все же не надо было просить брата вызывать сюда копов. Садись за руль, – скомандовал я.
Вета торопливо кивнула, бросившись на водительское сиденье. Только оказавшись внутри, она призналась:
– У меня нет прав!
– Милая, там, внутри базы, лежит мертвый человек. Вождение без прав – это не самый ужасный проступок, поверь мне, – пусть я нарочно делал свою речь невозмутимой и даже ироничной, я прекрасно понимал, что теперь ничто не закончится хорошо.
Думая о том, что же будет дальше, я мог переживать только о Виолетте. Со второй попытки она смогла тронуться и выехать на темную трассу. Наблюдая за ее взволнованным испуганным личиком, за движением ее рук, на запястьях которых все еще красовались бордовые отметины от тугих веревок, мое сердце заходилось тупой болью.
Протянув здоровую руку, я мягко очертил тыльной стороной ладони холодную нежную щечку девушки.
– Когда полицейские спросят – скажи, что ничего не знаешь. Меня ты видела пару раз – выступая на банкете и во время учебы, когда я был спонсором консерватории, – сказал я ей. – А здесь оказалась из-за долга своего отца. Если спросят про меня – скажи, что я взял тебя в заложники.
– А если они поймают вас?! Я буду свидетельствовать в вашу пользу!..
– Этого не понадобится. У меня хорошее предчувствие, – соврал я ей. Предчувствие было прескверное. – Меня не поймают. У меня есть вертолет – как только доберусь до своей резиденции за городом – просто уберусь из страны.
Конечно, мне не хотелось отвечать за смерть, даже если она лежала на моей ответственности. Я был слишком большим трусом, чтобы просто сдаться и рассказать все как есть – так я считал. Но ровно до того момента, пока наша машина не перевернулась.
Это случилось на повороте – копы уже давно сидели на хвосте. Если бы за рулем был я – мы бы давно оторвались. Но Вета впервые вела машину – конечно, она не знала, что на резких поворотах следует немного притормозить.
Машина описала круг вокруг оси как минимум два раза – трудно было сказать точно. Испуганный крик Веты гулом отдавался в голове – я не понимал, что случилось даже тогда, когда увидел ночное небо вверх тормашками сквозь паутинку разбитого стекла.
Дрожа всем телом, я повернул голову в сторону своей несчастной спутницы – она не показывала признаков движения, заставив мое сердце смиренно остановиться.
– Вета… Вета, прошу скажи что-нибудь…
Я убил ее.
Я убил ее, так же как своего тестя только что.
– Вета…
Слезы неконтролируемо текли с мох глаз, устремившись по разбитому лбу в волосы, оттого что я все еще висел вниз головой на своем сиденье.
– Просто будь жива, мне больше ничего не нужно… Умоляю тебя… Неужели я прошу слишком много?! – скулил я, как брошенный пес, вспоминая каждый счастливый момент, проведенный с этой девочкой.
Ее прелестную игру на скрипке в ночь нашей первой встречи, мягкий и невинный поцелуй в осеннем парке, склонившуюся тонкую и продрогшую фигурку над костром во время похода…
Всего лишь год, но почему тогда кажется, что вся жизнь? А как тогда без нее?.. Без Веты…
– Т…Ти…
Ее слабый шепот запоздало вернул меня в реальность. Меланхолия растворилась в решимости помочь Вете как можно скорее, и, отстегнув свой ремень безопасности, я с небольшой заминкой выбрался из перевернутой машины.
Оценив положение мерседеса, я понял, что нас протащило довольно далеко от трассы – и полицейские, вероятно, проехали мимо, не заметив нас в кювете под покровом тьмы. Это обстоятельство тотчас пробудило во мне трусливый голос, уговаривающий воспользоваться сложившейся ситуацией и смыться, пока еще есть шанс не попасть в лапы копов.
Конечно, я тотчас отверг это.
– Любовь… Любовь – это поступки, – озвучил я вслух то, что непрестанно крутилось в голове. Так сказал мне тесть незадолго до своей смерти, и он не в пример себе был чертовски прав. – А без Веты… зачем все это вообще?..
Аккуратно обхватив девушку здоровой рукой, мне с небольшим усилием удалось вытащить ее из плена перевернутой машины. Вета все еще была без сознания, а правая часть лица окрасилась собственной кровью. Будет чудом, если она отделается одним лишь сотрясением после такой аварии… Но руки и ноги были целы. Почти.
Правое запястье оказалось вывихнуто, но я не рискнул вправлять его самостоятельно. Если я поврежу ее руку – она не сможет играть. Это разобьет ей сердце куда сильнее нашего вынужденного расставания.
– Потерпи немного, моя девочка, – прошептал я ей на ухо, нежно целуя. – Скоро все закончится.
Было страшно выронить ее, ведь нести приходилось одной рукой. Она всегда была очень легкой, но я до смерти боялся навредить ей еще сильнее. Отчаянно убегая от полицейских еще несколько минут назад, теперь я хромал со своей раненой ношей вдоль трассы, мечтая наткнуться на возвращающийся патруль блюстителей порядка.