Аня и Феликс. И их гости, целая толпа гостей. Там и оркестр почти в полном составе. Виола не знала о свадьбе Феликса и Ани, потому что все мысли были заняты своей свадьбой.
Виола поняла. Алик напрягся и разузнал, где будет проходить регистрация брака Ани и Феликса, лёг костьми, но сделал так, что они с Виолой поженились раньше! И все гости это видели!
Итак, их с Аликом свадьба целиком и полностью «посвящена» Ане, которая сегодня выглядит просто сногсшибательно. Просто Барби - невеста! У Виолы в детстве была такая кукла.
Но на этом сюрпризы не закончились.
После регистрации «молодые» поехали на фотосессию, посетили все городские достопримечательности.
Ресторан, где должен состояться банкет, был одним из лучших не только в городе, но и во всём крае: дорогой, с прекрасно работающим персоналом, большой.
Правда, чуть позже выяснилось, что в другом зале проходит торжество у Ани и Феликса.
Виновники двух торжеств и гости постоянно сталкивались то в общем коридоре, то на улице, где было специальное место для курения. Особенно «весело» было, когда «две свадьбы» одновременно вышли, чтобы запустить фейерверки.
Наверно, местные жители надолго запомнят этот вечер: два фейерверка, один другого шикарнее!
Что же, надо признать: Алику всё удалось!
Итак, Алик выполнил всё, что запланировал. За ним осталось последнее слово. Виола это поняла, но вслух ничего такого не сказала. Она не стала спрашивать, легче ли ему теперь, счастливее ли он. Это была не её прерогатива. Она должна соблюдать свою часть договора, больше от нее ничего не требуется.
Ночью Алик и Виола улетели в путешествие, и это путешествие долго было самым прекрасным воспоминанием Виолы.
Алик забронировал для них два одноместных номера, но всё время проводил с Виолой, к себе уходил только спать.
«Молодожёны» много гуляли, купались, развлекались, а поздними вечерами смотрели старые фильмы.
Алик строго держал слово, данное деду Виолы, но его всё чаще посещали мысли о том, что он сам себя загнал в рамки, в ловушку, что он крадёт счастье сам у себя.
По возвращении, оба вернулись к работе. Аня с Феликсом прилетели из путешествия на четыре дня позднее, чем Виола. С тех пор спокойная жизнь Виолы закончилась. Аня и Феликс молчали, соблюдая дистанцию, и постепенно Виола успокоилась.
Виола продолжала жить в их с дедом квартире, время шло, дата развода неумолимо приближалась.
Они должны были развестись в начале декабря. Однако примерно за неделю до даты, Алик без предупреждения встретил Виолу с репетиции, привёз на ужин в ресторан и попросил отсрочки развода на полтора месяца.
Оказалось, что бабушка Алика мечтает познакомиться с его женой и ждёт «молодых» в гости на новогодние каникулы. Расстраивать бабушку нельзя, у неё больное сердце и гипертония, потому придётся изображать настоящих супругов, к тому же, молодожёнов.
Разве был у Виолы выбор? Она не могла расстроить больную пожилую женщину...
Глава четвёртая
Декабрь пролетел незаметно, потому что Виола была занята постоянными напряжёнными репетициями и предновогодними концертами.
Получив её принципиальное согласие на «продление» брачного договора до середины января, Алик исчез с горизонта, остался лишь его голос в телефонной трубке. Правда, звонил «супруг» каждый вечер, нужно заметить, и подробно расспрашивал о том, как прошёл день у его «благоверной». Созванивался Алик и с Фёдором Николаевичем, не так часто, как с Виолой, но достаточно регулярно. А Виоле почти каждый день звонила «свекровь». К тому же, Алла Витальевна дважды приходила на концерты в «Ске́рцо» и очень гордилась перед подругами талантом невестки. Подруги «свекрови» были не в курсе фиктивности брака Виолы и Алика.
Если честно, Алик завидовал матери, потому что тоже мечтал выбраться на концерт с участием вечно занятой Виолы, но и он сам был очень загружен работой. Загружен настолько, что некогда было задуматься о жизни и её превратностях.
В суете, вечной спешке и занятости Алик не заметил, как полностью отпустил ситуацию с предательством Ани и начал воспринимать отсутствие бывшей невесты в его жизни как должное. Его перестало задевать и волновать всё то, что ещё несколько месяцев назад выбивало из колеи и подталкивало к поступкам, которые казались теперь странными и необъяснимыми даже ему самому.