Неприятно, конечно, но именно в этом заключалась его работа – следить за чистотой кладбищ. Оберегать, охранять... и устранять, если это необходимо. И многолетний опыт говорил, что необходимость существует всегда, даже если на первый взгляд кажется, что никакой опасности и быть не может.
Некромант опустился на корточки, став с Лейко почти одного роста, располагающе улыбнулся и проникновенно заглянул в глаза, уже не пугая сверкающей зеленью своей радужки. Но смотрел так... сочувственно? Лейко заранее не понравился этот взгляд. А слова, прозвучавшие секундой позже, не понравились ещё больше:
– Ты же понимаешь, что тебе здесь не место?
– Но мне некуда больше идти! – воскликнул Лейко с возмущением. – Не гоните в город! Пожалуйста...
– И не собирался, – честно заявил маг, прижав руку к груди в характерном жесте. – Но как же твои родные? Неужели совсем никого нет?
– Никого. Родители умерли, а я один остался. Вот и живу здесь. Играю...
– Тебе нравится играть?
Лейко неопределённо пожал плечами:
– Не знаю. Но я ничего больше не умею. А тут хоть какое-то занятие.
– Если дашь мне свою трубу, я попробую тебе помочь.
– Помочь? – нахмурился Лейко, ещё крепче прижав инструмент к груди. – Чем? Она хорошо играет, вы не смотрите, что старая! Мне её родители подарили.
– Понимаю, – вздохнул некромант, не отрывая своего внимательного взгляда. – Но я и не собираюсь её забирать. Просто посмотрю, можно?
Лейко сам не понял, как это произошло. Почему он вдруг взял и повёлся на располагающую интонацию и завораживающий блеск глаз. Сам, своими же руками, передал драгоценную трубу магу! А ведь без неё он не чувствовал себя живым – едва пальцы перестали касаться металла, в груди стало пусто, тело будто лишилось веса, а мир вокруг подёрнулся серыми красками. Единственным ярким пятном оставались глаза некроманта напротив – колдовские, зелёные, с чёрным омутом расширяющегося зрачка.
Впрочем, маг не солгал. Наскоро осмотрев трубу и разве что не понюхав и не лизнув медный раструб, он вернул инструмент Лейко. Тот привычно прижал трубу к груди и только в этот миг почувствовал, что что-то не так. Металл обжигал. И как будто светился изнутри. В груди вдруг стало горячо – словно костёр разожгли. Лейко сразу понял, что дело в инструменте, побывавшем, хоть и не долго, в чужих руках, но пальцы намертво приклеились к трубе, от которой тянуло нестерпимым жаром. Дышать стало трудно, в глазах потемнело, к горлу подступил удушливый страх...
– Что... что происходит? – прошептал Лейко в панике.
– То, что стоило сделать уже давно, – спокойно ответил некромант, безразлично наблюдая за чужой агонией. – Тебе здесь не место.
Лейко уже не дышал – хрипел. В груди горел пожар, по венам будто текла расплавленная лава, а сам он от этого жара стремительно таял, как мороженое в летний полдень. Нет, настоящей боли не было. Как и ожогов. Но Лейко чувствовал, что ещё чуть-чуть и умрёт. Совсем. И не так, как в прошлый раз, а уже окончательно.
– Не бойся, – донёсся до Лейко негромкий голос мага. – Тебе больше нечего бояться. Свобода это не так уж страшно.
Свобода? О чём это он? Но стоило на миг забыть о трубе, по-прежнему обжигавшей руки, задумавшись над словами мага, как со всех сторон поднялся странный ветер, освежая разгорячённые щеки. Так приятно... Лейко прикрыл глаза, вздохнул, расслабляясь, и драгоценный инструмент выпал из ослабевших пальцев – прозрачных и едва различимых в предрассветном тумане, наползавшем из низины. Лейко с удивлением поднял руку, разглядывая свою ладонь, сквозь которую виднелись соседние могилы. Затем перевёл изумлённый и чуточку обиженный взгляд на некроманта, горько глядевшего в ответ, моргнул и... исчез. Растворился, как не бывало. Только рваные сполохи магии ещё с минуту висели в воздухе, повторяя его силуэт.