- Я уже восемь раз проверила все цепи, все расчеты... Всё верно... - бесцветный от усталости голос совершенно не вязался с текущими по щекам слезами.
Феликс Николаевич словно каменный слушал этот сумбур, разбавленный хрипами и всхлипываниями. Слушал и не знал, что ответить, а только ожесточенно хрустел суставами узловатых стариковских пальцев. Но затем опомнился, налил Бессмертновой стакан воды и медленно заговорил:
- Возможно то, что я сейчас скажу, вам не особо понравится. Но постарайтесь хотя бы не воспринять, а просто запомнить. Воспринимать что-либо сейчас вы не способны. Уж простите за откровенность. Итак, первое и самое важное - ваш сын. Роман - самое значимое для вас! Вы это понимаете, но этого мало. Да, да! Мало! Вы должны чётко понимать, что он от вас полностью зависит. А точнее, от ваших успехов. Вся ваша деятельность должна сейчас строиться именно с таким прицелом. Может это прозвучит жестоко, но и поползновения директора тоже должны рассматриваться именно с такой точки зрения.
Бессмертнова удивлённо воззрилась на старика. Но глаза Феликса Николаевича были непривычно холодны и лишены малейшего намёка на добродушее.
- Ваши успехи в институте - залог благополучия сына. Я знаю вас достаточно, чтобы понять, что вы самоотверженная мать. Так оставайтесь же такой. Надо переступать через многие неприятные вещи, чтобы сохранить то, что по настоящему дорого. Теперь о проблемах с вашими подопечными. Ваше предложение, что виртуальные приключения не родят в них сколь-нибудь сильных эмоций, в принципе верно. Как верно и логичное предложение, что знакомство с реальным миром как раз и может дать всплеск эмоций. Рад, что вам удалось воплотить ваши идеи.
- Но результаты... - простонала Бессмертнова, - Попов в отчаянии. А ведь он гений психомоделирования!
- Герман - талантище. Только он молод, и таких пациентов у него еще не было. Не беспокойтесь. Я уверен, он со временем разберётся во всём.
- Но времени-то у нас и нет! - Анна Григорьевна всё сильнее впадала в панику, - Герман вот-вот сойдет с ума. Он не смог даже пойти на планёрку. Говорят, его в истерике увезли в медблок. Цапин возложил на меня ответственность за результаты считывания. А я ведь практически ноль в тонкостях психологии пересаженных в плазмокристалл мозгов...
- Понимаю... Знаете, я очень ограниченный человек. Да, да. Это так. Почему-то веками бытует мнение, что старики должны разбираться во всём. Но я устал от этого штампа. И потому, как вы наверняка много раз слышали, говорю, что я просто старый больной человек, и что от меня не стоит многого ждать. Но в этот раз всё наоборот. Именно моя старость, возможно, тут и пригодиться, - Зарубский глянул в удивлённые глаза Анны Григорьевны, усмехнулся и продолжил, - Я ведь этим ребятам ровесник. Знаете, в последние дни я много думал о тех временах, о том, как изменилась жизнь. Видите ли... Вот если взять рассказы моего отца или деда, то образ жизни в их юности и старости разнился не так, как этим могу похвастаться я. Жизненный уклад за последние полвека изменился до неузнаваемости, он практически встал с ног на голову. Причём проделано это было не в один оборот. Ваши подопечные просто-напросто не могут понять современную жизнь. При всей тогдашней компьютеризации, им дико не столько нынешнее постоянное пребывание в пси-сети, сколько практически полный уход от реальности. Их нужно постепенно провести из их времени в наше. И вот на этом переходе они и получат ту гору эмоций, что вам так нужна. И не беспокойтесь, постепенно - не значит долго.
Глава 14. За стенами НИИ
30 ноября 2068
Анна Григорьевна со вздохом распахнула гардеробную. Критический взгляд, брошенный на небогатое содержимое, безжалостно подтвердил опасения - ничего подходящего для длительной прогулки на свежем воздухе в условиях столичной зимы в шкафу не было. Анна Григорьевна в который раз мысленно посетовала, на странные желания переселенцев. Само слово “переселенцы” ей очень нравилось. Оно не давало совести ежеминутно бить в набат, обжигая вспоминанием, что совсем юные ребята были попросту убиты в прошлом. И убиты её коллегами. Такими же законопослушными людьми. Попытки убедить себя, что это вовсе не убийство, а спасение, причём спасение для всех, к успеху не приводили. Как не приносили успокоения ни отлично выполненные биообразцы тел, собственноручно ею спроектированные и перепроверенные, ни факт выделения дорогущих плазмокристаллов для их бесценных сознаний. И словечко "переселенцы" как раз стало той соломинкой, за которую ухватилась совесть. О том, как ребят называют коллеги думать не хотелось. Холодно-презрительное Цапинское “объекты” вызывало омерзение, постоянно грозящее вызвать нервный срыв. Бессмертнова с ужасом спрашивала себя, если Цапин так бездушно определяет этих уникальных людей, что ж он думает о простых смертных?
“Они - переселенцы. Да, они раньше жили в другом месте. А теперь вот оказались у нас. Почти случайно. И моей вины в этом нет ни капли. Я делаю всё и сделаю всё, чтобы этим ребятам в новых обстоятельствах жилось хорошо. Да, наверняка их всем обеспечат, но... Они страшно одиноки... Они тут чужие. И эта несчастная девочка...” Такого рода мысли постоянно крутились в голове Анны Григорьевны.
На виртуальном дисплее замигал вызов Попова:
- Аня, ты уж прости, что свалил на тебя свою работу.
- Ты хотел сказать, что хладнокровно переложил на хрупкие женские плечи свою непосильную ношу? - Бессмертнова невесело усмехнулась.
- Аня! Ну, не добивай меня! Ты же прекрасно понимаешь, что я могу сколько угодно решать любые проблемы адаптации в плазмокристалле. Но проблемы обычного человека. Эти же мало того, что из пещерной пси-сети, так и сознания у них... Это не сознания, а чёрт знает что!
- Угу. И мне с этим работать? А ты, значит, отлёживаться будешь?
- Аня! Прекрати! Я уже в норме. Я сегодня перелопатил кучу информации по сравнению укладов жизни их и нас.
- Так, и что?
- Да всё еще хуже, чем я думал. За последние пятьдесят лет, как ни странно, уклад жизни почти не изменился. Да, качество пси-сети выросло неимоверно. Но в своём времени они и не так много ею пользовались. Потому наши достижения для них будут просто рядовыми новыми фактами уже известного явления.
- Что ты такое говоришь? Как это “уклад жизни не изменился”? Да жизнь тогда была совершенно иной! - Анна Григорьевна тут же припомнила недавний разговор с Зарубским.
- Для людей их круга она почти не изменилась. Они как торчали раньше за мониторами, так и теперь торчат. Только лежа в креслах. Изменились детали, для них совершенно ничего не значащие. Ну, вот на кой им знать о роботизированном сельском хозяйстве? Им как полвека назад булки доставлялись домой, так и доставляются.