Пушков в очередной раз хмыкнул и мысленно поставил галочку, что это нужно тщательно обдумать.
- Что по группе Попова?
- Аналитики пашут непрерывно. Судя по отчетам, продуктивных мыслей выдают на-гора немало. Попов сегодня упомянул, что есть несколько очень обещающих идей. А пока, с приказа Бессмертновой, объектам дали небольшой отдых. Она считает, что им полезно будет просто побездельничать в нашем мире.
- Ясно. Отбой, - и Пушков оборвал связь.
***
- Прости, Леонид. Куда ты хочешь сходить? - растерянный седовласый старик выглядел столь забавно, что Майя с Олегом не смогли сдержать улыбок. Феликс Николаевич, удивленный столь непривычной просьбой, даже не заметил веселья на лицах ребят.
- В книжный магазин, - ещё раз повторив, Леонид покраснел, ибо догадался, что сморозил глупость. Но тут его поддержал Олег:
- Вы удивлены потому, что во времена вашей... точнее, нашей молодости никто книг не читал? Или читали лишь электронные? Ошибаетесь!
- Да, вовсе нет. Хотя, наверное... да, - Феликс Николаевич в который раз осознал, что общение с переселенцами вовсе не походит на ожидаемую непринуждённую болтовню с ровесниками, - Видите ли, книги в настоящее время пишутся в очень малом количестве. Но вовсе не потому, что в мире перестали рождаться творческие люди. Как раз в наше время их стало пруд пруди. Просто современные технологии позволяют воплощать визуализацию творческих позывов, минуя устаревшие способы, такие как кино, театры и, тем более, книги.
- Э... а как они это делают? Я хочу сказать, что за искусство получается на выходе? Что это за вид? Как оно вообще называется? - теперь уже Олег от удивления потерял контроль и, раскрыв рот, ждал ответа.
- Вид? Ну... насколько я знаю, общепринятого названия у такого рода искусства пока нет. В разных кругах эти творения называют по-разному. Но наиболее распространён термин - SAF. С английского Sense And Feeling.
- Это виртуальные приключения? - вставила Майя, - Это игры?
- Не совсем. Принятое ранее разделение по жанрам здесь совершенно не уместно. Подавляющее большинство творений - это дикая смесь и комичного и трагичного, порой авторы пытаются выплеснуть массы своих философских воззрений, но зачастую это выглядит откровенной пошлостью. Пожалуй, единственный признак, по которому можно хоть как-то разделить эти творения - степень участия зрителя. Некоторые позволяют не только смотреть, исследовать и жить в выдуманном мире, но и модифицировать его. И даже строить там свой собственный мир. Но такие вещи создают единицы. Настоящих творцов во все времена было мало. В большинстве случаев можно наблюдать банальное перемещение в примитивно созданный мир, напичканный стандартными эмуляторами.
- Что-то вы не жалуете современное искусство. С чего бы это? - в голосе Олега скользнуло недовольство.
- Искусство... Я думаю, что по большому счету искусством это называть нельзя.
- Почему?
- Видите ли... Насколько я понимаю, искусство - это творческая деятельность. И если творческая составляющая имеется у человека от рождения, то понятие деятельности накладывает уже определенные рамки ответственности. Человек, стремящийся что-то создать, просто обязан быть мало-мальски грамотен в своём деле. А как вы уже знаете, читать люди давно перестали. И это самым пагубным образом отразилось на результатах их творческих изысканий.
- Что вы имеете ввиду?
- А то, что читая, человек заставлял работать своё воображение на всю катушку. Ни что другое не может дать столь сильного побудительного импульса к творческому мышлению.
- Видимо, ваше мнение мало кто разделяет.
- Увы, Олег, ты прав. Сейчас в Москве книжных магазинов всего два.
Произнесённое настолько поразило ребят, что оправиться они смогли далеко не сразу.
- А что вы хотели? - голос Феликса Николаевича был леденяще строг, - На рубеже двадцатого и двадцать первого веков сколько в столице было магазинов по продаже самоваров? Так вот книги исчезли из обихода столь же стремительно. Хотя, должен сказать, что оставшиеся два магазина - это очень крупные торговые точки. И разорение им в обозримом будущем не грозит. Но к чтению это уже отношения не имеет.
- В смысле? - пытаясь сообразить, Леонид даже нахмурил лоб.
- Книги стали очень популярным предметом коллекционирования. Мало кому сейчас придёт в голову расточительная мысль листать хрупкие, того гляди готовые истлеть бумажные страницы. Ведь пользы от этого ни на грош. Да что там книги! Давным давно прошёл звездный час телевидения. А ведь вы помните, что именно оно царило на рубеже веков в информационной сфере. Телевидение, радио, кино - всё пришло и ушло. Точнее говоря, всё растворилось в информационном потоке пси-сети. Вы ещё просто ни разу не видели хотя бы обычный выпуск новостей.
- А что, новости можно как-то по-особенному сообщать?
- Да, Леонид, именно по-особенному. Вы еще сами это увидите, узнаете и привыкните.
- Нет, это-то понятно. Но всё же, как по особенному можно сообщать новости?
- Можно поместить зрителя в тело участника событий. И он будет, что называется “на своей шкуре”, чувствовать проблематику. Нет, Майя, не пугайся. Никто не станет сажать зрителя в горящий самолёт, чтобы он ощутил ужас подступающей смерти. Хотя сейчас немало и тех, кто без такого рода ощущений не представляет своей жизни. Но большинство непременно захочет ощутить запах гари, почувствовать, каково пожарным сновать в огонь в тесном скафандре, ощутить волнение ждущего в полной готовности врача...
***
Вечерняя погода совсем не радовала переселенцев. И хотя все обзавелись лёгкой непродуваемой одеждой, но единогласно никто не желал и носа из дома высунуть. Потому пришлось Феликсу Николаевичу организовывать вечерние посиделки за чаем. В который раз вздохнув, что придётся выслушивать бесконечные расспросы, Зарубский молча посетовал на судьбу. Но прозвучавший вызов Анны Григорьевны тут же вернул ему бодрость мыслей. Ответственная за адаптацию ребят сама решила нанести им визит и провести этот вечер в непринужденной беседе. Феликс Николаевич, давно живший затворником, несказанно обрадовался не столько факту спасения от лавины вопросов, сколько прибавлению количества гостей.
Анна Григорьевна, уже хорошо разбирающаяся в укладе полувековой давности, привезла испечённые по заказу Зарубского сладости. Она торжественно внесла огромный герметичный пакет, надорвала упаковку, и тот час сдобное благоухание разом затопило и без того уютную кухоньку. Олег, равнодушный к такого рода пище, улыбнувшись, прикусил воздушной слойки, усыпанной сахарной пудрой и наполненной вишневым конфитюром. Леонид разом умял две сдобные ватрушки, которые были до безобразия похожи на любимые бабушкины. Но более всего обрадовались, как ни странно, Майя и Феликс Николаевич. И если восторг девочки, проведшей большую часть жизни на улице понять было несложно, то слёзы умиления на глазах старого профессора шокировали Анну Григорьевну. Реакция Зарубского вызвала всеобщее волнение. И старику пришлось извиняться, и сообщить гостям, что ничего такого он не пробовал десятки лет. Под удивлёнными взглядами гостей, он долго и степенно пережёвывал пирожок с луком и яйцом, а затем неожиданно заявил: