***
Воскресенье для Пушкова давно не было выходным днем. Да и само понятие “выходной” уже немало лет носило лишь информационный характер для описания занятий наблюдаемых объектов. А воскресный вечер обычно тратился на интенсивный анализ недельных событий. И вот загорелся вызов последнего доклада. Не смотря на поздний час, Гликин был бодр, как спортсмен на показательных выступлениях, и начал доклад с самых важных новостей:
- Попов закончил многовариантный анализ психограмм объектов. Все его выкладки и предложения я только что выслал.
- Получено. Я просмотрю. Но вкратце, каковы выводы?
Гликин на мгновение запнулся, и эта заминка не укрылась от шефа. Пушков вопросительно кашлянул.
- Попов настаивает, что максимальное влияние на Олега должны оказать системы с гибридным интеллектом. Для Леонида - игровые системы с моделированием сражений. Иначе говоря, для них обязательно нахождение в системах, где имеется значительная вероятность зарождения информационных сущностей.
- Что?! - куратор взревел не своим голосом, - Вы с ума посходили? Попов вообще хоть немного понимает, чем мы занимаемся? Или только в игрушки играть умеет? И так всё летит к чертям! И в сроки не укладываемся, и Цапинские идеи постоянно буксуют, и объекты эти...
Пушков зло сплюнул.
- Я понимаю, Валентин Иванович, что его предложение - форменное надругательство над требованиями безопасности, но посмотрите выкладки. Боюсь, у нас другого выхода просто нет.
- Должен! Должен быть другой выход! Обязан быть!
- Так точно. Будем рассматривать другие варианты.
- Именно! - Пушков мигом взял себя в руки, но про себя отметил, что каракули Попова нужно непременно изучить, - А что по Майе?
- С ней проблемы. Кроме Попова, практически все считают её непригодной для копирования полного профиля пси-матрицы, ввиду огромного количества психологических травм и комплексов. Но Попов отмечает её невероятно высокий уровень чувствительности и считает её крайне полезной, хотя пока ещё не представляет, в чём.
- Мда... Час от часу не легче. А что в доме Зарубского?
- Полный отчет и записи вам переданы. Вкратце же, старик треплется с ними о современности. Пытается адаптировать их в новых условиях. Но на мой взгляд, занят он в большей мере собой.
- То есть?
- Он ведет разговоры с объектами, словно общается со сверстниками. Я хочу сказать, что он не просто с ними предаётся воспоминаниям, а играет в себя молодого. Иначе говоря, ублажает своё желание вернуть молодость.
- Откуда такие выводы?
- Из анализа их общения. Не содержания, а самой манеры. В записях всё есть. Можете изучить. Особенно показателен кусок, где он живописует опасности полного ухода общества в виртуальность и противодействия этому пагубному явлению. А уж как он распинался по поводу методов борьбы с наступлением пси-сети! Обложил нехорошими словами все вернувшиеся в обиход телесные наслаждения. Всё обругал. И проституцию, и массаж, и спорт, и даже бани...
- Ясно. Но пока вреда от него нет, то пусть треплется дальше. Продолжайте наблюдение, - и Пушков отключился.
Он просидел несколько минут в непонятном напряжении переваривая последние слова Гликина. Что-то в них настораживало. И что именно Валентин Иванович никак не мог понять. Он глянул на объем присланных записей. Выругался и, наплевав на необходимость сна и выпив лошадиную дозу стимуляторов, приступил к изучению.
Глава 16. В открытой сети
10 декабря 2068
Канев напряженно вглядывался в туманные очертания города. Его взгляд словно что-то искал в шипастой стальной громаде, теряющейся в морозной мгле. Он прикрыл глаза, отдал беззвучный приказ. И тут же температура воздуха в кабинете резко упала. Аркадий Эдуардович шумно выдохнул и с наслаждением проследил, как поднимается струя пара. Рывком скинул пиджак, безжалостно стиснул ладонями голову и попытался откинуть мысли прочь. Не хотелось думать ни о чём. Напряжение последних дней выжимало последние жизненные силы. Давно гнездившаяся в голове мысль о громадной вероятности того, что все усилия пойдут прахом, опять вылезла наружу. Аркадий Эдуардович тут же спохватился и отогнал её. “Нет! Не может быть, что бы столько усилий, столько жертв, столько средств... И всё прахом? Ни за что! Никогда!” Он стиснул голову так, что сигнальный имплант тут же забил тревогу. Красный сигнал вспыхнул у секретаря, которая сразу же влетела в кабинет.
- Со мной всё нормально! - не оборачиваясь, бросил Канев.
Он разом сгруппировался, упал в упор лёжа, сделал два десятка отжиманий на кулаках. Затем, сев к столу и немного успокоившись, приказал немного повысить температуру. Напряжение в голове не спало, но мысли резво упорядочились, проблемы выстроились по степени важности. Аркадий Эдуардович с внезапно обретённой лёгкостью отбросил всё малозначимые задачи и сосредоточился на обдумывании главного.
А главным сейчас было происходящее в НИИ. Факт обнаружения уникальных сознаний поставил Аркадия Эдуардовича в двоякое положение. С одной стороны всё было покрыто лаком кажущейся благодати. Аркадий Эдуардович без пяти минут монополист на ещё не открытом, но баснословно перспективном рынке бессмертия. О сказочных прибылях этого предприятия Канев не позволял себе мечтать, ибо всю бизнес-стратегию просчитал на много ходов вперёд. Она изобиловала подводными камнями и смертельными водоворотами. Но многоопытную акулу бизнеса занимали сейчас вовсе не эти опасности. Больше всего Канева беспокоила именно фраза “без пяти минут”. Аркадий Эдуардович откинулся в кресле в горизонтальную плоскость, прикрыл глаза и с ужасом признался себе, что эти пять минут могут запросто растянуться в вечность. Да, Пушков, как и подобает верному псу, постоянно носит хозяину обнадёживающие вести. Но вдруг что-то пойдет не так? А вдруг... Аркадий Эдуардович резко оборвал себя на пораженческих мыслях, стремительно сел, сжал кулаки, в глазах опять зажёгся звериный огонь. Нет, он не даст никому помешать его планам. Никакие сны про это осточертевшее бесконечное кладбище не собьют его с намеченного пути. Никто не собьёт!