За работой день пролетел незаметно. Подходя к машине, она в который раз вытащила из сумки телефон — Вадим за весь день так ни разу и не позвонил. Вика улыбнулась телефону.
«Наверное, страдает, — подумала она, но, глядя вчера вечером на растерянное лицо Абрамова, с трудом сдержала себя, чтобы не подойти к нему и не прижаться к его груди. И только потому, что если бы она не сдержалась, Вадим остался бы утра. — И что в этом такого, это же всё равно должно было случиться? Должно, — повторила Вика и включила зажигание автомобиля. — Сердце, тебе не хочется покоя», — запела она во весь голос, выезжая со стоянки.
Страдания Вадима начались, как только он открыл глаза. Войдя в кухню, он буркнул сестре «Привет» и уселся за стол. Алёна поставила перед ним тарелку с завтраком и села напротив:
— Ты мне скажешь, наконец, что вчера произошло?
— Нет.
— Ты Вике в любви объяснился?
— Нет.
— А что же ты там столько времени делал?
Вадим отвёл глаза и, положив вилку на тарелку, обхватил голову руками. Алёна ахнула и закрыла рот ладонью:
— Ты долго думал? — произнесла сестра, придя в себя.
— Времени на раздумья не было.
— Мой брат… — Алёна закрутила головой, подбирая слово. — Идиот мой брат.
— Ты думаешь?
— Ой, Вадим! Так чем всё закончилось?
— Она меня домой отправила. Так и сказала — иди домой.
— И ты пошёл?
— Алёна, не зли меня.
— Да-а-а, братик!
Весь день служба равнялась и строилась без всяких приказов Вадима. Взгляд подполковника Абрамова пронизывал и метал молнии. Подчинённые знали: будить лихо командира себе дороже. Все разом подтянулись и принялись за служебные дела, и не делая вид, а по-настоящему.
Николай, видел, что с другом творится что-то неладное, но с расспросами не лез, несмотря на то что молчание всегда давалось ему с большим трудом. После обеда Орлов не выдержал и позвонил Ирине:
— Ирин, ты сегодня с Викой общалась?
— Да, а что?
— И как у неё настроение?
— А почему тебя её настроение интересует?
— Почему⁈ Да потому, что у нас сегодня народ только по-пластунски не ползает. Все ждут команды упасть-отжаться.
— Это почему? Подполковник Абрамов гневаться изволит?
— Спаси бог, до этого не дошло. У нас мужики с утра «Отче наш» читают. Все на выходные хотят. Но Вадим сам не свой. Так как там Вика?
— Замечательно!
— Правда?
— А какой смысл мне тебе неправду говорить?
— И то верно. А она тебе ничего не рассказывала?
— Коля, даже если бы мне Вика что и рассказала, то ты об этом вряд ли узнал.
— Это почему?
— А зачем тебе девчоночьи разговоры?
— Интересно… Значит, ты ничего не знаешь.
— Нет. Но настроение у Вики хорошее, песни напевает.
— Песни напевает? Какие песни?
— Ну, я точно не помню. Что-то из репертуара Утёсова. Кажется, «Любовь нечаянно нагрянет».
— Да ты что⁈ Как интересно! Всё, милая, до встречи. Целую нежно, много и долго.
Орлов вошёл в кабинет Абрамова. Вадим отвлёкся от монитора и, глянув мельком на друга, вернул взор обратно. Николай походил по кабинету. Наконец, остановившись в центре, засунул руки в карманы и, раскачиваясь с пятки на носок, начал насвистывать мелодию песни, которую пела Вика.
— Тебя службой озадачить? — на этот раз, не поворачивая головы, поинтересовался Вадим.
— Не хотелось бы мне сейчас службой голову свою занимать, я уже мыслями на озере. Сейчас с Ириной разговаривал.
— Да? И что?
— Ириночка говорит, Вика песни поёт о любви. Радостная такая вся из себя. — Орлов перестал раскачиваться и замер. — Ладно, Абрамов, озадачивай меня службой. Начну в конце рабочего дня гореть на работе.
— Поёт, говоришь?
— Ага. «Любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь». Нет, не эту. «Сердце, тебе не хочется покоя, спасибо сердце, что ты умеешь так любить» — эту она пела. Ну, или что-то из них. Так мне идти службу работать или организацией нашего выезда на отдых заниматься? А в котором часу мы выезд планируем? Нам же ещё шатры нужно установить. Ведь с нами не только дети будут, но и женщины. И мы не должны в грязь лицом ударить. Как ты считаешь?
— Коля, езжай домой, собирайся — и за Ириной. Я заканчиваю.
— Как скажешь, командир. Лечу!
Глава 17
Вернувшись с работы, Вика выгуляла Бакса и решила перекусить. Звонок в дверь отвлёк её от трапезы — в прихожую вошёл Вадим. Он закрыл за собой дверь и без приглашения прошёл в кухню.
— Вика, Николай с Ириной скоро подъедут.
— Я в курсе, Вадим, Ира мне звонила.
— Я пришёл, чтобы спросить. Ты не передумала ехать?
— А почему я должна была передумать?
Абрамов подошёл к Вике и, притянув её к себе, крепко прижал к груди. Он уже хотел сказать, что любит её, как из прихожей раздался радостный лай Бакса, и голос Ирины объявил о своём появлении в квартире. Вадим с неохотой отпустил от себя любимую и первым покинул кухню.
Выезжали двумя машинами. Выйдя во двор, Катя что-то прошептала Артёму на ухо. Брат кивнул и пошёл к машине крёстного. Подбежал Лаврик и, протянув Кате яблоко, хотел было сесть в отцовскую машину, но был остановлен сестрой и тоже отправлен в соседнюю машину. Лавр заартачился и по привычке завопил. Из машины выскочил Артём, вдвоём с Катей они подхватили младшего брата под руки и запихали орущего Лавра в салон машины Орлова.
Внутри машины ребёнок понял, что он поедет вместе со старшими, и успокоился.
— А почему не в папиной машине?
— Так надо, — в один голос рявкнули Катя с Артёмом.
Лавр хотел было задать очередной вопрос, но Катерина сунула ему в руки пакет кукурузных хлопьев и тем самым заняла мысли и рот младшего брата. Лаврик увлёкся содержимым пакета, а старшие открыли свои рюкзаки, вытащили по бутылке воды и, сделав по глотку, одновременно облегчённо вздохнули.
Вадим сел в машину и оглянулся. Увидев на заднем сиденье только Бакса, поинтересовался, где дети.
Вика пожала плечами и показала на машину Орлова:
— Они почему-то захотели с Колей ехать.
— Странно, ну да ладно. Если что, пересядут по дороге. Включить тебе музыку?
— Да, только негромко.
Орлов, увидев на заднем сиденье своей машины крестников, подмигнул троице, а затем и Ирине:
— Музыку включим или сами петь будем? — полюбопытствовал он у присутствующих.
Ирина засмеялась и предложила всем спеть. Лавр дожевал очередную порцию хлопьев, откашлялся и жалостливо затянул: «То не ветер в поле воет». Ирина от неожиданности захохотала. Мальчик замолчал, подождал, пока Ирина перестанет смеяться, и объяснил ей, что песня грустная и совсем несмешная. Ира извинилась, но не смогла удержаться и вновь захохотала. Лаврик обиделся и, сложив ручки на груди, насупился.