— Бабуля, а где все остальные?
— Так спят все уже давно. Дед Лаврика сегодня долго угомонить не мог, прилёг ему сказку рассказать, так с ним и заснул. Сижу и не знаю: будить деда, чтобы он на свою кровать перешёл, или нет.
— Не буди, пусть спит.
— Что-то ты сегодня долго. Забыла тебе сказать — утром, когда вы на море были, Вадим звонил. Уехал в командировку, звонить оттуда вряд ли сможет. Сказал, чтобы ты не волновалась.
— Бабулечка, я поздно спохватилась, что забыла телефон.
— После Иринушка звонила, но с ней уже дед разговаривал. У неё всё хорошо. Ты есть хочешь?
— Нет. Мы с Ланой в ресторане поужинали. Бабуля, ты телевизор смотришь, никаких происшествий не было?
— Происшествия у нас с утра до вечера. Тебя какие именно интересуют?
— Наводнения, пожары, крушения — стихии, одним словом.
— Крушений точно не было. А вообще, об этом лучше у дедушки завтра спросишь.
Вика кивнула, поцеловала бабушку и, пожелав спокойной ночи, ушла в свою комнату.
К вечеру у Вадима пропал голос, накануне он напился из родника ледяной воды. Горло саднило и скребло изнутри.
— Небось к встрече с любимой готовился, арию Ленского тянул, — пошутил Орлов.
Абрамов показал другу кулак и усмехнулся:
— Придётся мне с тобой толмачом ходить, будешь руками размахивать, а я приказы отдавать. Ух, повеселимся. — Вадим снял с плеча полотенце и треснул им по голове Николая.
— Слушай Абрамов, может, работу сменим? Меня начальником охраны зовут. Ты на повышение в управление подашься. И заживём как белые люди. А то мы с тобой то в огне, то в воде, то под завалами.
— Ты чего разошёлся, Орлов? — прохрипел Вадим.
— К Ире хочу, — буркнул Николай. Абрамов захохотал и закашлялся. — А чего «ха-ха»? Знаешь, как с ней хорошо?
Вадим покачал головой, развёл руками и тихо прошипел:
— Не-ет.
— Плохо, что не знаешь.
Абрамов, с трудом сдерживая хохот, постучал пальцем по виску.
До Николая дошёл смысл сказанного, и он ухмыльнулся:
— Это я дыма надышался. Приеду — зацелую Иринку. Мочи нет, как соскучился. Ладно, Абрамов, давай спать. Завтра вечером нам смена прилетает, да и пожар утихает. Слава тебе, Господи.
Вика на веранде накрывала стол к завтраку, когда в доме появился Арсен, нагруженный пакетами. Он пристроил их на диван и поздоровался.
— Доброе утро, Арсен. Это что? — кивнула Вика на пакеты.
— Это детям и старикам.
— Понятно. Номерки к стоматологу сразу заказывать и тем, и другим?
— Зачем так говоришь, там всё самое вкусное и полезное, что можно купить в нашем городе.
— Спасибо, дорогой. Чай? Кофе?
— Вика, я чайкофского такое количество за день выпиваю, что к вечеру дурно делается. Светлана тебя ждёт — ты готова ехать?
— Готова, но я бы могла и сама прекрасно доехать.
— Я в этом не сомневаюсь. Света сомневается. Говорит — вдруг передумает, езжай, привези. Давай не будем мне жену расстраивать. К ней люди на консультации из других городов приезжают, на операции очередь. А она тебя ждёт, потому как любит и уважает.
Вика расхохоталась:
— Ну, раз уважает, то точно ехать нужно.
— Вот и я о том же.
На веранду вошла Катя и остановилась, не дойдя до стола. Во взгляде девочки читалась явная тревога.
— Катюша, сейчас меня дядя Арсен к тёте Свете на часик отвезёт, а ты помоги бабушке братьев накормить. И разбери, пожалуйста, пакеты. Это дядя Арсен вам гостинцы привёз. И не давай мальчикам сладкое, пока они не позавтракают.
Вика ушла одеваться, а Катя, заглянув в один из пакетов, удивлённо подняла бровь, после чего вытащила бутылку коньяка:
— Это тоже нам?
— Да ни боже мой, девочка! — Арсен всплеснул руками. — Это дедушке.
Катя рассмеялась:
— Я поняла, что не нам.
— Вот и молодец, вот и умница. Коньяк могут пить только умудрённые сединами мужчины.
— Вам уже можно?
— Мне уже нужно.
— Значит, дедушке его нужно выпить обязательно?
— Пренепременно, до последней капельки. Это самый лучший армянский коньяк. Надеюсь, ваш дедушка его оценит по достоинству.
Катя подмигнула Арсену и спрятала бутылку в буфет.
— Я разрешения у бабушки спрошу. Если разрешит, то дедушке сюрпрайз будет.
— А если не разрешит?
— Тогда не будет.
— Как у вас всё строго.
— Бабуля утверждает, что мужчины — это дети малые, за ними глаз да глаз нужен, ну, и контроль.
— У вас умная бабушка. И мудрая, — добавил Арсен, с трудом сдерживая смех.
Вернулась Вика, и Арсен восторженно присвистнул.
— Ты прекрасна! До этого момента мне завидовало полгорода, после нашего появления в клинике начнёт завидовать вторая половина.
— Арсен, ты великий льстец!
— Нет, Вика, у меня стопроцентное зрение и отменный вкус!
Катерина подошла к Вике — в глазах девочки она увидела слёзы.
— Катюша, что случилось?
— Зачем ты в клинику едешь, ты заболела?
— Да бог с тобой, Катюша! Тётя Света просто хочет меня посмотреть, пока я здесь, она очень хороший врач.
— К врачу просто так не ходят — я точно знаю.
— Ходят. Для профилактики. И правильно делают, что ходят, — попытался успокоить девочку Арсен.
— Я вам не верю.
— Катюша, я никогда не вру. Вика — умная женщина, и если бы она плохо себя чувствовала, она бы пошла к врачу сама. А так меня тётя Света за ней отправила. Моя жена раз в год выдвигает мне одно и то же требование.
— Какое?
— Посетить стоматолога. И я ей безропотно подчиняюсь. Потому как понимаю, что она права. Ведь маленькую дырочку залечить намного легче, чем вытаскивать весь зуб. Я прав? — закончив пояснение, спросил Арсен. Катерина кивнула и всхлипнула. — Вот видишь.
— А тётя Света стоматолог?
Арсен беспомощно оглянулся на Вику, не зная, как ему ответить расстроенной девочке. Положение спас телефонный звонок — беспокоилась Светлана.
— Светочка, дорогая, выезжаем немедленно, не волнуйся.
— Катюша, извини, мы с тобой после договорим, ладно? А то у тёти Светы скоро приём начнётся. Вика, быстренько в машину.
В машине Арсен выдохнул и взглянул на Вику.
— У неё мама болела?
— Да.
— Я так и понял. Поехали.
Глава 23
Светлана натянула перчатки и подошла к Вике.
— Посмотрим, что там у нас. Заходим… Смотрим… Посмотрим, посмотрим… Увидели… Угу… Ага… — Она попросила подругу переместиться, взяла мазки, сняла перчатки и повернулась к Вике. — Одевайся.
Вика оделась и села на стул, стоящий рядом с рабочим столом Светланы.
Вика молчала, Светлана рисовала замысловатые вензеля на листке. Наконец Света подняла голову и повернулась к Вике:
— Говоришь, один раз?
— Ну да, один. Один замечательный разик.