— Ира, а что она умеет?
— Виртуозно владеет компьютером, знает три языка.
Марина поднялась:
— Сейчас, подожди, я на несколько минут тебя покину. — Вернулась Марина минут через двадцать и, хитро глянув на Ирину, подмигнула: — Попробуем твою невестку в люди вывести?
— Ты что-то хочешь предложить?
Марина кивнула:
— Предлагаю на месяц взять её секретарём к нам в офис, а то наша дражайшая Юлия Борисовна скоро одичает на службе. Она ещё ни разу за время работы в нашей конторе в отпуске не была: боится братика моего одного оставить. Так что пускай твоя Виктория завтра к нам приезжает.
Ирина крутнула головой и хмыкнула:
— А что, это идея. Я с ней сегодня поговорю и позвоню тебе.
После работы она поехала к Вике, по дороге прокручивая в голове несколько вариантов разговора. Зная характер родственницы, выбрала мотивацию «помощь другу» и не ошиблась. Вика безоговорочно согласилась подменить секретаря Павла Потёмкина.
Через несколько дней, после того как Вика начала работать в офисе «Потёмкин и партнёры», Ирина позвонила в Сочи её родственникам. Трубку взяла бабушка Вики Галина Константиновна. Ира справилась о здоровье стариков и выложила последние новости.
— Иринушка, какая же ты молодец! — обрадовалась Галина Константиновна. — Это именно то, что ей сейчас нужно. Работа
и хороший коллектив. Я сегодня к мужу в больницу собираюсь, вот и обрадую его.
Золовка подробно расспросила Галину Константиновну о самочувствии супруга и передала ему привет. Завершив разговор, она, довольная собой, принялась за текущие дела, а уже позже, спустя неделю, в телефонном разговоре с Мариной Вербицкой поинтересовалась, как обстоят дела у невестки на работе.
— Ты знаешь, такое впечатление, что твоя Вика всю жизнь у нас в офисе проработала. Не переживай, она со всем справляется. Потёмкин с ней предельно вежлив и корректен, впрочем, как и со всеми остальными. Народ её не обижает, так что у нас полный порядок. — Марина хихикнула в трубку: — Правда, некоторые клиенты от её красоты начинают тормозить и забывают, зачем пришли. Но это уже мелочи жизни. — Марина не выдержала и расхохоталась. — Но самое смешное, к нам из других офисов специально приезжают на новую секретаршу посмотреть. Народ уверен, что Потёмкин завёл себе любовницу. Хорошо, что братик у меня мужчина адекватный — только посмеивается.
Услышав от Марины о ситуации в офисе, Ирина расстроилась:
— Вербицкая, ничего смешного в этом нет. А если Снежана его к Вике ревновать начнёт?
— Успокойся, не начнёт, нам с невесткой повезло, она тоже адекватна. Так что не бери в голову и живи спокойно: Вика на этих чудаков внимания не обращает. А теперь самое главное: мне кажется… нет, я уверена, что работа ей нравится. По крайней мере, у неё всегда хорошее настроение. Не может же человек постоянно притворяться. Чувствуется, это ей интересно.
— Это хорошо, — Ирина облегчённо вздохнула. — Я рада. Спасибо, Мариночка. Ты меня который раз выручаешь.
— Будет тебе. На что тогда друзья-приятели, как не для пользы дела. А мне уж как никому другому известно, каково это из коматоза выходить. Так что нужное дело делаем, товарищ Ира, — хорошему человеку помогаем.
Выйдя из здания офиса, Вика спустилась с лестницы, остановилась и, прикрыв глаза, вдохнула влажный осенний воздух.
— Устали?
Вика открыла глаза и оглянулась. Сзади стоял Павел Александрович Потёмкин и внимательно на неё смотрел.
— Есть немного.
— Как вам работа?
— Никогда не думала, что буду работать секретарём, даже временно.
— Значит, уйдёте от нас?
— Работа мне нравится, но, насколько мне известно, свободных вакансий у вас нет. А подсиживать людей не в моём характере, Павел Александрович.
— Правильная, значит?
Вика пожала плечами:
— Да уж какая есть. Но всё возвращается. Я посижу — меня подсидят. Земля — она круглая. Так зачем же самой себе ямку копать?
Потёмкин захохотал и, обхватив Вику за плечи, тихонько потряс:
— Молодец, девчонка! Истину говоришь! Так держать! А тебя я никому не отдам: самому такие нужны. Пойдёшь пока в офис на Лиговском — там секретарь в отпуск декретный собирается. Это, конечно, если ты захочешь. Там коллектив молодой, весёлый, сын мой у них стажируется. Как тебе моё предложение?
— А что? И пойду.
— Вот и молодец! Но, — Потёмкин поднял указательный палец, — это ненадолго. Вера — мать одиночка, так что в отпуске она не задержится. А ты пока работай и опыта набирайся. Нутром чую — наш ты человек.
— Что значит «наш человек», Павел Александрович?
— А это значит, не получить ли вам, Виктория Андреевна, юридическое образование?
Вика с интересом посмотрела на Потёмкина и хмыкнула:
— А что, это мысль. Пойду-ка я думать, Павел Александрович.
— Подумай, подумай. Крепко подумай. Хороший из вас юрист получится. Чу-ю.
Вадим стоял у окна и наблюдал, как Вика подходит к дому. Он вышел в прихожую и упёрся головой в дверь.
Из задумчивости его вывел голос дочери:
— Папа, тебе плохо?
— Да, — не подумав, ответил Абрамов. Он развернулся и, встретившись глазами с испуганным взглядом Кати, поспешил её успокоить: — Ничего страшного, Катюшка, голова разболелась.
— Так ты иди ляг, я тебе таблетку принесу.
От таблетки Вадим отказался. Он ушёл в свою комнату и лёг на кровать.
Катя пришла следом за ним и села рядом:
— Папа, тебе Вика нравится?
Вадим в который раз удивился проницательности дочери.
— Нравится.
— И мне нравится. Она хорошая, добрая.
— Катя, ты не знаешь, что у неё случилось?
— Нет, но я могу узнать.
— Каким образом?
— Спрошу.
— Нет, доча, так нельзя, ты можешь сделать ей больно. А мне бы этого не хотелось.
— Ну а как ещё мы сможем об этом узнать?
— Я не знаю.
Катерина поднялась с кровати и медленно направилась к выходу, но у дверей остановилась:
— Папа, ты на ней женишься?
— Не думаю.
— Это потому что у тебя есть мы?
— Катёна, не говори глупостей. Вы совершенно ни при чём.
— Очень даже при чём, папочка. Я слышала, как соседка, которая под нами живёт, сказала кому-то, что мужчина ты хоть куда, но только полоумная за тебя замуж пойдёт с тремя детьми. А Вика точно не полоумная, — сказав это, девочка пожала плечиками и вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.
«Это уж точно. Вика не полоумная, а вот я, похоже, с катушек съезжать начинаю», — думал Вадим, проваливаясь в сонное забытьё.