— Вика, что с вами, Вика?
Она отвела взгляд от фотографии женщины и подняла глаза на стоящего рядом Вадима. Покачав головой, закрыла лицо ладонями и начала оседать на землю. Вадим подхватил её и прижал к себе. Дети сгрудились рядом и молча испуганными глазами смотрели на Викторию.
— Ей нужно водички попить, — сделал предположение Лаврик и вытащил из рюкзачка бутылку с водой.
— Подожди, Лаврик, Вике плохо. — Катя забрала бутылку у брата и убрала в карман куртки.
Вика отстранилась от Вадима, развернулась и побрела прочь от могил.
— Дети, соберите вещи и идите к машине. — Вадим протянул дочери ключи. — Ждите внутри, холодно на улице. — А сам догнал Вику и взял под руку: — Вика, давайте я отвезу вас домой.
— Спасибо, Вадим, я на машине. Спасибо. Мне нужно одной побыть.
— Вика, вы не можете в таком состоянии вести машину.
— Не волнуйтесь, со мной всё хорошо. Я прекрасно доберусь до дома. — Оказавшись в машине, Вика откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Тут же возник образ женщины с фотографии. Вика узнала эту женщину. — Я всё поняла, Саша. Ты всё расставил на свои места. Теперь я поняла, зачем я сегодня здесь. Спасибо, любимый, — чуть слышно прошептала Вика.
Увидев, как тронулась с места машина соседки, Вадим включил зажигание и последовал за ней. Всё это время дети сидели молча, не задавая вопросов.
До дома Вика добралась без происшествий, чему Вадим был очень рад и, наконец, успокоился. Да и жизнь опять пошла своим чередом.
Зима в этом году выдалась ранней и снежной. В пятницу вечером позвонила Ирина и предложила съездить в Парголово на выходные покататься на лыжах. В одиннадцать она заехала за Викой, и не успели они погрузить лыжи на машину, как распахнулась дверь подъезда, и из него высыпало семейство Абрамовых. В руках они тащили лыжи и рюкзаки. Шествие завершал друг Вадима Николай Орлов.
Дети, увидев Вику, подбежали к ней и, поздоровавшись, начали наперебой рассказывать о предстоящем путешествии. А Ирина, завидя Николая и тотчас поправив шапочку, кокетливо улыбнулась. Подойдя к ней, Орлов поинтересовался, куда они направляются, и, разведав обстановку, предложил присоединиться к их компании. Ира повернулась к Вике и вопросительно кивнула. Вика пожала плечами, и Орлову, наконец, дали положительный ответ. Вещи и лыжи женщин тут же перекочевали на машину Николая, и они тронулись в путь.
На базе они провели целый день. Катались на лыжах, санях, ели обжигающие шашлыки и блины, гуляли по лесу, а потому, вернувшись домой, они только вывели и накормили Бакса, после чего, совершенно обессиленные, рухнули спать.
Абрамов с Орловым уложили детей и уединились в кухне. Вадим сварил пельмени и достал из холодильника початую бутылку водки. Николай перехватил у него инициативу и разлил напиток по рюмкам. Раздался лёгкий звон, мужчины молча выпили и так же молча принялись за еду. Содержимое бутылки подходило к концу, пельмени — тоже. Вадим молчал. Молчал и Орлов. Сегодня, вместо того чтобы ухаживать за красивой женщиной, он наблюдал за другом. И, наблюдая, пришёл к выводу, что друг влюблён — серьёзно и, по всей вероятности, безнадёжно. Вика как заведённая весь день занималась детьми, не обращая на Вадима никакого внимания. Все же мысли Вадима, судя по его поведению, были заняты Викой. Чем помочь другу, Николай не знал, а навредить не хотел и по этой самой причине, сдерживая себя из последних сил, молчал. Чай Абрамов пить отказался и, боднув друга, ушёл спать. А Николай занялся мытьём посуды и думами об Ирине, которая теперь тоже витала в облаках.
Во время завтрака она думала о новом знакомом, так как отвечала Вике чаще всего невпопад.
— Ира, ау! Вернись на землю обетованную!
Ирина выловила ложечкой из варенья вишенку и медленно положила её себе на язык. Посмаковала и, проглотив, подмигнула Вике:
— Влюбиться, что ли? А что? Влюблюсь в Орлова, — она взмахнула ложечкой и, покачав головой, фыркнула: — Нет. Не так. Влюблю-ка я в себя Орлова. По-моему, блестящая мысль. Как тебе?
— До последней мысли была ещё одна, и, мне кажется, она уже свершилась. Ирка, ты в Орлова втю-ю-юрилась.
— Заметно?
— Немножко.
— Ну, скажем так, — Ира подмигнула, — он будоражит моё воображение. — Она погримасничала и добавила, что её бренное тело эта особь мужского пола тоже будоражит.
Вика не удержалась и расхохоталась. Глядя на неё, начала хохотать и Ирина. Вдоволь насмеявшись, они успокоились и принялись готовить обед. В четыре руки дело спорилось быстро — уже два часа спустя с приготовлением еды было полностью покончено, и женщины, взяв с собой Бакса, отправились на прогулку.
Глава 8
Вика наряжала маленькую блестящую ёлочку, которую они с мужем обычно ставили в своей комнате, как в дверь заглянула Ирина:
— Я надеюсь, ты не забыла, что мы встречаем Новый год в Праге?
— Не волнуйся, я обо всём помню.
— И с Вадимом ты уже поговорила?
— Ещё нет. Завтра поговорю.
С Вадимом Вика встретилась при выходе из магазина. Он протянул руку и, несмотря на её протест, забрал у неё сумку.
— Хорошо, что я вас встретила, Вадим, собиралась вечером зайти.
— Мы были бы очень рады.
— Вадим, можно на несколько дней Бакса у вас оставить?
— Конечно.
— Это замечательно! А то мы с родственницей в Прагу собрались на Новый год.
Абрамов остановился. Судя по выражению на его лице, услышанное известие его расстроило:
— На Новый год в Прагу?
— Ну да.
— В таком случае с Баксом мы остаться не можем. Мы хотим, чтобы вы отмечали Новый год с нами. — Увидев растерянное лицо женщины, он улыбнулся: — Шучу, конечно, мы возьмём Бакса. Но мы действительно хотели пригласить вас с Ирой встречать праздник с нами. Николай даже собирается ей звонить по этому поводу.
В кармане у Вики зазвонил телефон — Ирина.
— Вик, ты где?
— Из магазина возвращаюсь.
— Мне только что позвонил Николай и пригласил встречать вместе с ним и его соседями, я Вадима с детьми имею в виду. Представляешь?
— Представляю. И что ты ему ответила?
— Сказала как есть. Как-то всё неожиданно. Ладно, вечером приеду, поговорим. Ты помнишь, что я ночую у тебя?
— Конечно, Ириночка, помню, я тебя жду.
Вопросов Вадим больше не задавал, а оставшуюся дорогу рассказывал, как он с Лавриком учил стихотворение для праздничного выступления в детском саду. Вика от души смеялась, а Вадим радовался хорошему настроению любимой женщины.
— Вика, что делать-то будем? — переступив порог, спросила Ирина.
— Ты о чём, Ириночка?
— Да всё о том же. Мне Николай понравился.
— Давай останемся.
— Ага. Мужик пальчиком поманил — и я всё дела брошу. Что он обо мне подумает?
— Значит, поедем в Прагу.
— Да…
— Ира, как ты решишь, так и будет. Думай.
Они уже заканчивали ужинать, когда в дверь позвонили. На пороге стоял Николай с двумя букетами роз и тортом.
— Добрый вечер! Извините, что без приглашения. К вам можно, девушки?
Вика на правах хозяйки приняла торт и пригласила гостя в кухню. Николай посмотрел на букеты и вручил их Ирине. Ира соединила оба букета и, спрятав в них лицо, хихикнула. Николай непонимающе пожал плечами и последовал за Викой в кухню, где сел на стул и замер.
— Чай, кофе? — поинтересовалась у него Вика.
— Чай, если можно.
Она взяла два маленьких чайника и заварила чай. Чёрный — для себя, и зелёный — для Ирины.
— Вы какой чай предпочитаете, Николай?
— Зелёный. Но выпью тот, какой дадите. Привередничать не стану.
Он сделал глоток, поставил чашку на блюдце и отодвинул от себя.
Ирина с Викой переглянулись и уставились на Николая.
— Что-то не так? — поинтересовалась Ира.
— Не так.
— Вам чай не понравился, Николай?
— Замечательный чай у вас, Вика.
— Тогда в чём дело?
— А дело в том, что я не хочу, чтобы вы уезжали.
— А-а-а, вы об этом.
— Именно.
— Николай, не переживайте, мы же ненадолго, — попыталась успокоить мужчину Ирина. — Нас всего несколько дней не будет. А Рождество мы справим вместе с вами. Одной большой компанией. Весело и радостно.
Николаю ничего не оставалось делать, как согласиться. Он без удовольствия допил чай, так и не притронувшись к торту, после чего поблагодарил за гостеприимство и откланялся.
Ирина закрыла за Николаем дверь и вопросительно кивнула Вике головой:
— И что ты думаешь по этому поводу?
— Я не знаю, что ты именно имеешь в виду, но Николаю ты явно нравишься.
— Я и сама это чувствую. Нет, решено летим в Прагу.
Вадим пришивал пуговицу на форменную рубашку, когда вернулся Николай.
— Ну, как успехи? — поинтересовался у друга, не отрывая взгляд от рукоделия.
— Мог бы со мной вместе пойти.
— Не мог. Не мог я с тобой пойти.
— Слушай, Абрамов, но ведь тебе нравится Вика.
— Нравится не то слово. Но это ничего не значит и ни о чём не говорит. Я не имею права на отношения с Викой. Да и какая, Орлов, молодая и красивая женщина в здравом уме решится связать свою жизнь с мужиком, у которого трое детей? Это ж нужно с головой рассориться напрочь.
— Ну не скажи. Вот, к примеру, мой дед, молодой мужчина, офицер, герой войны, с ногами и руками, вернувшись с войны, взял женщину с тремя детьми. Бабуля рассказывала, что боялась, как бы её какая-нибудь молодуха кирпичиком по головушке не шваркнула. И ничего, всех семерых на ноги подняли, выучили и в люди вывели.
— Орлов, ты сказал — троих.
— Трое детей у бабушки от первого брака были. Троих они с дедом в совместном браке на свет произвели. А седьмой — дядя Серёжа. Помнишь, он в прошлом году ко мне приезжал? Сын его лучшего друга, он после войны сиротой остался. И всех вырастили, выучили и в люди вывели.
— Тогда другое время было, Коля.
— Время всегда одинаковое, в каждую эпоху свои трудности, по крайней мере, в нашей стране. То революция, то война, то коллективизация, то приватизация. Что делать-то будем? — вдруг без перехода спросил Николай.
— Ты о чём?
— Да всё о том же. Как девчонок уговорить остаться?
— Я не знаю. Слушай, тебя только при мне пятеро приглашали Новый год встречать. Выбери компанию и не мучайся.
— А я и не мучаюсь. Меня твоя компания устраивает. Просто я хотел, чтобы к нам девчонки присоединились. Мне Ирина понравилась. — Николай почесал затылок: — Попросить билеты посмотреть и порвать их, что ли, к едрени фени?
— Горяч ты стал, брат Орлов. — Вадим усмехнулся и, встряхнув рубашку, повесил её на спинку стоящего рядом стула.
— Зато ты у нас спокоен, как сфинкс на Университетской набережной. И пока ты, Абрамов, размышляешь, имеешь ли ты право на счастье или нет, твою Вику уведут. И будешь ты потом метаться по квартире, аки дикий вепрь. Но поздно будет вологодские страдания разводить.