Как бы не хотелось прерывать чудесный миг единения с самим собой, подальше от всех этих бытовых и социальных проблем, но уже наступает время подниматься, вот-вот омерзительный механизм запоёт свою богомерзкую трель и надо будет что-то решать.
Переборов апатию, я, вялым движением руки, пытался нащупать что-то в стороне от себя. Что-то, лежавшее на стуле, заботливо придвинутого к моей постели, как импровизированная прикроватная тумбочка. Найдя необходимое, то бишь- ткань мятой рубашки, залез в её нагрудный карман, где хранилась зелёная, размокшая пачка сигарет, купленная в ближайшем пабе вместе с бутылкой дешёвого портвейна. Там же свой приют нашла и старенькая бензиновая зажигалка, что, пусть и с трудом, но всё также добросовестно несла свой крест, в отличии от меня.
- Ещё пара минут. - Уставший выдох. Серый, надломленный голос наполняет лёгким эхом помещение буквально на миг. Следом - лёгким всполохом огня, вдох дурманящего табачного дыма да громкий, болезненный кашель.
Поднявшись с незаправленной постели, я присел на её край, свесив ноги на холодный пол номера в гостинице, где обитал в последнее время. Вопросов тут не задавали: есть деньги, но нет удостоверения личности - всё в порядке.
В голове невольно всплыли картины прошлого. Где-то неприятные. Где-то болезненные. А где-то - светлые, радостные, но... как там говорится?.. “С ложкой дёгтя в бочке мёда”? Думаю, именно так. И ведь эту самую ложку ты замечаешь лишь спустя время.
[Все мы крепки задним умом, да?] - В голове отчётливо, как фотографии из старенького фотоальбома, начали всплывать пейзажи мест на столько прекрасных, что ни один мечтатель-фантаст не смог бы описать всё величие и красоту, даже на сотую... Нет. Тысячную процента. И даже самые безжизненные; невероятно опасные, но такие манящие уголки вселенной - не приснятся даже самому отпетому безумцу. Но среди всего виданного на своём веку, кое-что не хотело покидать мой разум, как бы я не пытался позабыть.
- Может это и есть моя ‘фантомная боль’? - Посмотрев куда-то за смазанное каплями влаги окно, выдохнув порцию жгучего, противного дыма, отпустил я в пустоту.
Потухшие, искорёженные фонарные столбы; вывески на неясном, неродном языке и люди в несуразных одеяниях, бегущие на работу или на какую-нибудь, ‘несомненно’, важную встречу, укрываясь от капель дождя под зонтиками. Пролетающие машины, которые едва ли напоминают таковые. Округлые, громоздкие гробы на колёсиках, что ещё совсем недавно напоминали кареты без лошадей. Даже представить сложно, чем они могут.., а точнее - чем они станут в будущем.
Пешеходные дорожки, выложенные плоскими прямоугольными брусками, меж которых, как по венам, распространялись небесные слёзы, чтобы вновь, позднее, стать единым целым. Плавно переходящий из брусчатки бетонный дом. Почти точные копии друг друга, они заполнили собою всю территорию этого человеческого муравейника. Своим видом, они больше походили на величественный непрерывный мемориал, где высекалось имя человека: мёртвого или ‘ещё пока не очень’. Пустые наклонные витражи лестничных клеток. Занавешенные окна квартир, вытянутой формы, перед которыми красовались эти странноватые балкончики. Только вот, от них осталась только балюстрада, если её ещё можно так назвать... скорее: ограждение, сетка, установленная прямиком в дверном проёме.
Но одна черта неизменна. Порой складывается ощущение, что без неё мне уже не мил этот треклятый свет. Она: серая палитра, укутавшая всю близлежащую действительность. И как бы ты её не ненавидел, но без неё уже не можешь. Цвет, что напоминает тебе о былых ошибках и собственной несостоятельности. Цвет упущенных возможностей и собственной слабости.