Я чувствую, как во мне поднимается ярость.Как можно так просто забыть о любви?
— А как же любовь, Салман? — тихо, но отчаянно спрашиваю я. — Ты говорил, что я — это всё, что тебе нужно. Где это теперь? Или это были просто слова?
Он молчит, его лицо холодное, как ледяная глыба. Я вижу, что он не собирается отвечать, и это обжигает сильнее всего. Мы застряли. Каждый день теперь как пытка.
Проходит еще несколько дней. Он по-прежнему рядом, но словно за стеной, непробиваемой и чужой. Однажды вечером, когда он опять уткнулся в телефон, я решаюсь на последний разговор.
— Салман, — мой голос почти не слышен, но я знаю что он меня слышит. — Может, мы попробуем что-то сделать? Вместе? Нам нужно найти выход.
Он медленно поднимает голову. Лицо его окаменело, и я вижу, как он устал от меня.
— Лейла, я уже сказал всё, что мог. Не надо снова поднимать этот вопрос. Я не могу бесконечно обсуждать одно и то же.
Моя боль растёт, но с ней приходит и обида.
— Но ты не понимаешь, как мне тяжело! Ты замыкаешься, а я не могу просто сидеть и смотреть, как всё разваливается!
Он резко поднимается, в его взгляде презрение.
— Лейла, ты не понимаешь. Это не только о нас. Речь идёт о моём будущем, о роде. Без детей у нас нет наследия. Ты понимаешь это?
Его слова — словно удары по моей душе. Я чувствую, как всё рушится внутри. Что для него я — просто механизм, который не сработал.
— Значит, я — просто средство? — мой голос становится тихим, но в нём звучит обида. — Ты только об этом думаешь? О детях и наследии?
Он отворачивается, даже не пытаясь ответить. Я больше не могу. Мы стоим друг напротив друга, и каждый шаг, который я пытаюсь сделать к нему, только отдаляет нас.
— Салман, — говорю я, отчаянно, — я люблю тебя. Я не хочу терять нас, но ты должен быть со мной. Ты должен выбрать нас, а не только свой долг.
Он смотрит на меня, и в его глазах мелькает боль. Я вижу, что ему также тяжело как и мне, но он уже сделал свой выбор.
— Я не знаю, что делать, Лейла.
И эти слова, эти четыре слова — самый страшный приговор. Я теряю его.
С каждой секундой молчание между нами становилось всё тяжелее. Я смотрела на Салмана, пытаясь найти в его глазах хоть искорку надежды, но вместо этого наталкивалась на холод и отстраненность. Он словно превратился в каменную статую, оставив меня в мире, полном невыносимой боли.
Мы оба знали, что что-то изменилось, но ни один из нас не осмеливался сказать этого вслух. Каждый вечер, когда мы садились за ужин, я ощущала, как наши сердца становятся всё более далекими друг от друга. Я пыталась говорить о нейтральных темах, о делах, о погоде, но каждая попытка сблизиться оборачивалась провалом.
Глава 3
Однажды ночью, когда в спальне царила полная темнота, я снова не могла заснуть. Мои мысли были полны страха и отчаяния. Я встала с кровати, тихонько подошла к окну и взглянула на звезды. Они мерцали так ярко, словно хотели напомнить мне о том, что есть вещи, которые находятся за пределами нашего контроля. Я чувствовала себя потерянной, как если бы вся моя жизнь свелась к одному: «почему?».
На следующий день, когда Салман вернулся с работы, он выглядел уставшим, но по-прежнему уверенным в себе. Я была на кухне, накрывая на стол, когда он вошёл, и в его взгляде я уловила что-то новое — тревогу и усталость, смешанные с решимостью.
— Лейла, — начал он, опускаясь на стул, — нам нужно поговорить.
Я почувствовала, как сердце забилось быстрее. В его голосе было что-то такое, что заставляло меня напрячься.
— О чем, Салман? — спросила я, пытаясь скрыть волнение.
Он вздохнул, как будто собирался произнести что-то важное.
— Я много думал о будущем. О нас.
Эти слова заставили меня затаить дыхание. Я не знала, что ожидать, но была готова выслушать.
— Я хочу, чтобы мы попробовали зачать, — произнёс он, и в его голосе я уловила нотку надежды.
В этот момент мир вокруг словно остановился. Я смотрела на него, не веря своим ушам. Эти слова были как луч света во мраке ночи.
— Ты действительно это сказал? — прошептала я, стараясь осмыслить, что он имеет в виду.
Он кивнул, и в его глазах я увидела искру, которую так долго искала.