Сарнай все еще противилась Шаккару. Я видела, что она устала. На лице мужа до сих пор жила довольная улыбка.
Снова серия ударов — Повелительница пытается выбить из рук своего мужа и противника меч. Я вижу, как она хитрит, пригибается, прогинается и, при этом медленно подбирается к Шаккару. Оно словно оживший огонь. Ее напор силен и мужчина вынужден отступить назад, под ее натиском. Сарнай оскалила зубы — идеально ровные, и у меня проскальзывает злая мысль о том, почему в одном из сражений ей не выбили парочку, но я тут же прогоняю прочь злорадство.
Меч в руках Повелительницы опасен, в руке Шаккара — продолжение его самого и поэтому она проигрывает.
Варвар сам обезоружил первую жену, сделал ей подсечку и, нелепо взмахнув руками, Сарнай повалилась на утоптанную землю. Я даже вытянула шею, чтобы видеть лучше.
Толпа замолчала. В этой тишине я услышала биение собственного сердца. Громкое, частое…
Шаккар вернул свой меч в ножны и нагнувшись в Сарнай, протянул ей руку, и Повелительница приняла ее.
Одним рывком, варвар поставил свою первую жену на ноги, а затем притянул к себе и, на глазах у всей толпы воинов, обступивших место поединка, поцеловал воительницу. Жестко, властно, с долей грубости. И она ответила ему тем же, вцепилась в волосы, притягивая к себе, словно могла сделать их тела еще ближе. Они целовались словно дикари, а воины снова заревели с одобрением.
Тахира взяла меня за руку и потянула за собой. Мы пробились сквозь толпу мужчин и направились куда-то прочь от лагеря.
— Зачем ты показала мне это? — спросила я тихо, когда крики остались за спиной и стихли настолько, чтобы мы смогли говорить.
— Ты сама понимаешь! — просто ответила девушка.
Впереди зеленела роща. В просвет меж листвы сверкнула серебряная гладь.
«Озеро!» — догадалась я.
— Посидим в прохладе! — предложила Тахира.
— Я бы предпочла море! — отозвалась я и принцесса варваров хмыкнула.
— Ты не боишься большой воды, у которой нет конца? — спросила она и я покачала головой. Мне совсем не хотелось сейчас рассказывать девушке о том, то такое море и где оно заканчивается, хотя ее любопытство было понятно. Никогда не видевшая подобного, Тахира интересовалась всем новым. Я бы на ее месте поступила точно так же.
Тахира нашла проход меж деревьев. К озеру вела узкая тропинка, совсем тонкая, со следами диких зверей. Мы пошли по ней и скоро оказались на берегу, поросшем высоким тростником, а чуть дальше показалась и открытая заводь, куда мы и направились. Сели и некоторое время молчали обе, глядя на ровную поверхность озера, а затем Тахира заговорила первой.
— Я думаю, ты теперь боишься Сарнай, — сказала она и, не дожидаясь моего ответа, добавила, — и правильно делаешь. Именно это я сегодня хотела донести до тебя. Хочу, чтобы ты понимала, что ей нельзя верить, даже если она сделает попытку стать ближе к тебе и покажется добра. Не верь!
Я молча посмотрела в глаза Тахиры. Неожиданно стало любопытно, что такого не поделили эти две сильные женщины, за что так ненавидят друг друга? Спросить? Не стоит. Вряд ли она ответит… Мы не настолько близки.
«Она права в том, что я боюсь!» — мелькнула мысль. Сарнай и ее двусмысленные взгляды насторожили меня еще на свадьбе, в тот день, когда я впервые увидела эту женщину. Теперь я понимала, что хочет мне сказать Тахира — если я буду мешать Сарнай — меня уберут с пути Шаккара, из его жизни.
«Если она не может родить наследников, а Шаккар их хочет, то Сарнай придется лишь немного подождать, пока не рожу я, а уж затем…!» — печально вздохнула. Мое положение было более чем шатким. И дело было вовсе не в том, что варвар причинил мне боль в нашу ночь. Все обстояло куда опаснее.
— Почему Сарнай не может родить? — спросила я, почти не надеясь поучить ответ, но, видимо, Тахира эту историю тайной не считала.
— Вряд ли кто мог рассказать тебе настоящую историю моего брата, — проговорила девушка и подтянула колени к груди. Обхватила их руками и перевела взор с моего лица на водную гладь. Здесь, в тени под сенью деревьев, рядом с прохладой озера, было хорошо и спокойно. Я смогла даже прогнать картину Шаккара, целующего свою первую жену, хотя чем-то меня она зацепила, и это опустилось осадком на дно моего сердца.
— Были времена, когда наш народ вел кочевой образ жизни, — меж тем начала говорить принцесса варваров. — Мы перебирались с места на место со всеми стариками и детьми, с нашими шатрами и скотом. Воины — всегда впереди. Мы разрушили и уничтожили не один город, не одну деревню спалили дотла. Я мало что помню из той, прошлой жизни, — Тахира вздохнула, — когда отец дал приказ осесть, мне исполнилось пять лет. Но дело совсем не в этом.