Амина пока что ведет себя правильно. Но кто знает, что у нее в голове? Кто знает, как долго продлится эта покорность? Молодые женщины непредсказуемы. Им нужна постоянная занятость, цель, ради которой стоит жить.
И я знаю, какой должна быть эта цель.
Ребенок. Сын. Мой наследник.
Если Амина забеременеет, она будет привязана к этому дому навсегда. У нее не будет времени на глупости, на романы, на мысли о побеге. Материнство сделает ее покорной и зависимой.
А мне нужен сын. Законный наследник моей империи. Кто-то, кто точно будет моей кровью, в отличие от Аиши, в отцовстве которой я больше не уверен.
Кроме того, беременность и роды покажут истинное лицо Амины. Камилла во время беременности превратилась в истеричку, вечно недовольную и капризную. Если Амина такая же – я это быстро пойму.
Но есть ощущение, что она другая. Вчера ночью, когда я видел ее с Аишей, в ней не было фальши. Была усталость, растерянность, но не злость на ребенка. Не раздражение.
Возможно, из нее получится хорошая мать. Возможно.
Приезжаю в офис, но мысли все равно возвращаются домой. Представляю, как Амина ходит по комнатам, изучает свой новый мир. Как играет с Аишей, как разговаривает с Марьям.
Привыкает ли она? Или планирует побег?
Во время встречи с партнерами думаю о том, что в ее возрасте я уже управлял половиной бизнеса отца. А она еще ребенок, который до вчерашнего дня жил с родителями и не принимал серьезных решений.
Это и плюс, и минус.
Плюс в том, что ее легко контролировать, направлять, формировать в соответствии со своими потребностями. Минус в том, что она может оказаться слишком слабой для той жизни, которая ее ждет. Жена влиятельного человека должна быть сильной. Она должна уметь держать удар.
Камилла была сильной. Слишком сильной. Настолько, что решилась на измену, зная, чем это может закончиться. Она думала, что сможет меня обмануть, перехитрить, сбежать.
А Амина... Амина пока просто привыкает. Пытается найти свое место в чужом мире. И единственное, что у нее хорошо получается, – это забота о ребенке.
Значит, нужно подарить ей собственного ребенка. Как можно скорее.
Вечером возвращаюсь домой. Дом встречает меня тишиной – не гнетущей, а спокойной. Из кухни доносятся тихие голоса – Амина разговаривает с Марьям.
Поднимаюсь в детскую. Аиша спит в своей кроватке, но сон у нее беспокойный – она ворочается и всхлипывает. Подхожу ближе, и она открывает глаза.
– Па-па, – тихо говорит она, протягивая ко мне ручки.
Беру дочь на руки, и она прижимается ко мне. Теплая, маленькая, беззащитная. Моя или не моя – неважно. Она называет меня папой, она мне доверяет. Этого достаточно.
– Не можешь уснуть, принцесса? – тихо спрашиваю.
Аиша лепечет что-то непонятное, но в ее голосе слышится тревога. Может быть, ей снятся кошмары? Дети чувствуют смерть, даже если не понимают ее.
– Ма-ма, – вдруг говорит она, оглядываясь по сторонам.
Сердце сжимается. Она ищет Амину. За один день эта женщина стала для моей дочери важнее, чем все няни.
– Мама сейчас придет, – говорю, сам удивляясь своим словам.
И правда иду звать Амину. Нахожу ее в гостиной, она читает книгу из моей библиотеки. При моем появлении она поднимает голову, и я вижу в ее глазах вопрос.
– Аиша не может уснуть. Ты... не могла бы спеть ей, как вчера?
Амина тут же откладывает книгу и встает.
– Конечно.
Идем в детскую вместе. Амина забирает Аишу у меня из рук, садится в кресло и начинает тихо напевать ту же колыбельную, что и вчера. Аиша мгновенно расслабляется и закрывает глазки.
Стою рядом и смотрю на эту картину. На молодую женщину, которая укачивает чужого ребенка, как родного. На дочь, которая доверчиво засыпает в чужих объятиях.
И вспоминаю наш последний разговор с Камиллой. За неделю до ее смерти, когда я еще не знал об измене, но уже чувствовал, что что-то не так.
«Ты черствый, Руслан, – говорила она, стоя в той же детской и холодно глядя на плачущую Аишу. – Ты не умеешь любить. Ты умеешь только владеть, контролировать, подчинять. Но любить... Ты даже не знаешь, что это такое».
Тогда эти слова ранили меня. Я пытался доказать ей обратное, заваливал подарками, она ни в чем не нуждалась. Но ничего не помогало. Она становилась все холоднее, все отстраненнее.
А теперь я понимаю, что она была права. Я не умею любить. Я умею защищать, обеспечивать. Но любить... Это чувство мне недоступно. Камилла отняла у меня и эту способность.
Но, может быть, это и к лучшему. Любовь делает человека слабым, уязвимым. Без любви проще контролировать ситуацию и принимать правильные решения.