Вот почему он женился на мне не по любви, а по расчету. Ему нужна была мать для Аиши и, возможно, будущая мать для других детей. Но сердце его принадлежит мертвой женщине.
От этого понимания становится горько и обидно. Я вроде бы жена, но в то же время и не жена. Ношу его фамилию, живу в его доме, забочусь о его ребенке, но для него я просто... функция. Удобное приложение к домашнему хозяйству.
– Ма-ма! – Аиша протягивает мне сорванный одуванчик.
– Спасибо, малышка, – говорю, стараясь скрыть грусть в голосе. – Очень красивый.
Хотя бы с ней у меня все просто и понятно. Аиша любит меня искренне, без задних мыслей. Для нее я действительно мама, настоящая, а не временная замена.
Но иногда мне так хочется поговорить с кем-то из семьи, поделиться своими переживаниями, услышать родные голоса...
Мне разрешено звонить домой только раз в день, в определенное время и только в присутствии Марьям. Она делает вид, что занимается своими делами, но я знаю – она слушает каждое слово.
– Как дела, доченька? – спрашивает мама каждый раз дрожащим голосом.
– Все хорошо, мама. Руслан Муратович заботится обо мне. Дом красивый, у меня есть все необходимое.
Что еще я могу сказать? Что я чувствую себя красивой птицей в золотой клетке? Что муж меня игнорирует, а я не понимаю своего места в этом доме?
– А когда ты приедешь в гости? – робко спрашивает младший брат.
– Скоро, – отвечаю, зная, что это ложь.
Мне запрещено принимать родственников у себя дома и встречаться с ними где-либо еще. «Для твоей безопасности», – объяснил Руслан, когда я впервые попросила разрешения увидеться с мамой. Но какие опасности могут подстерегать меня в родительском доме?
Охрана следует за мной повсюду. Даже здесь, в саду, я вижу Марата у калитки. Они вежливы, никогда не грубят, но их присутствие постоянно ощущается. Я не могу выйти за пределы участка, не могу поехать в магазин или просто прогуляться по городу.
Это не жизнь. Это красивая тюрьма.
Идем с Аишей в дом, пора ужинать. В гостиной включен телевизор, но я уже знаю, что новости смотреть нельзя, можно только детские каналы или фильмы. «Зачем тебе расстраиваться из-за плохих новостей?» – сказал Руслан, когда я попыталась переключить канал.
На кухне Марьям готовит. Воздух наполняется ароматом плова и свежих лепешек, но даже это не поднимает настроения.
– Руслан Муратович скоро вернется, – сообщает Марьям. – Сегодня у него затянулась важная встреча.
Киваю и сажаю Аишу за детский столик. Каждый день одно и то же: утром Руслан молча завтракает, читая какие-то документы. Днем его нет дома. Вечером он возвращается, ужинает, иногда играет с Аишей, а потом уходит в кабинет работать.
Мы почти не разговариваем. Только формальные фразы: «Как дела?», «Все в порядке», «Спокойной ночи». Никаких личных тем, никаких попыток узнать друг друга получше.
Может быть, он ждет, когда я привыкну? Но прошла уже неделя, а я чувствую себя еще более чужой, чем в первый день.
Кормлю Аишу, купаю ее, читаю сказки. Это единственные моменты, когда я чувствую себя нужной и любимой. Когда Аиша засыпает у меня на руках, мне кажется, что я действительно ее мама.
– Ма-ма… песенку, – просит она, устроившись в кроватке.
– Конечно, малышка.
Я тихо напеваю колыбельную, поглаживая ее по головке. За эту неделю я выучила много детских песен – Аиша любит засыпать под музыку. Она такая доверчивая, такая открытая... Мне больно думать о том, что она так рано потеряла настоящую мать.
Когда Аиша засыпает, я тихо выхожу из детской. В коридоре горят ночники, дом погружается в вечернюю тишину. Обычно в это время я иду в свою комнату, читаю или просто лежу, думая о доме, о семье, о своей странной новой жизни.
Но сегодня...
– Амина.
Оборачиваюсь. Руслан стоит в дверях своей спальни. На нем темные брюки и белая рубашка с расстегнутым воротником и закатанными рукавами. Он выглядит уставшим, но в его глазах есть что-то такое, чего я раньше не видела.
– Да?
– Зайди ко мне. Нам нужно поговорить.
Сердце мгновенно начинает бешено колотиться. Поговорить? О чем? Может быть, он наконец решил... Но о чем именно?
Медленно иду по коридору, ноги словно ватные. Руслан ждет меня в дверях, пропускает вперед, а затем закрывает за нами дверь.
Впервые оказываюсь в его спальне с того дня, как он показывал мне дом. Огромная кровать с темным покрывалом, тяжелые шторы, массивная мебель. Пахнет его одеколоном и чем-то еще... мужским, незнакомым.