Но разве это плохо? Разве то, что я увидел сегодня ночью, того не стоит? Аиша впервые за несколько недель спит спокойно. А Амина... Амина показала мне, что умеет любить. Пусть пока только чужого ребенка, но это начало.
Возвращаюсь к креслу и снова сажусь. В спальню я не пойду. Не сегодня. Амина еще не готова, да и я сам не знаю, чего хочу от этого брака.
Секса? У меня было много секса, но он не принес мне ничего, кроме пустоты. Любви? После Камиллы я больше не верю в любовь.
Но то, что я увидел в детской, было чем-то другим. Не страстью, не расчетом. Просто человечностью. Добротой. Материнским инстинктом, который проснулся в восемнадцатилетней девушке при виде чужого плачущего ребенка.
Может быть, это и есть то, что мне нужно? Не пламенная любовь, которая сжигает и предает, а тихая, надежная привязанность? Амина будет хорошей матерью для Аиши. Возможно, со временем она станет и хорошей женой для меня.
А пока пусть привыкает. Пусть знакомится с домом, дочерью, новой жизнью. Я не буду торопить события. У нас впереди целая жизнь, чтобы разобраться друг в друге.
Откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза. Где-то вдалеке тикают часы, за окном шумит ветер в кронах деревьев. А рядом, в кроватке, спокойно дышит моя дочь, которая сегодня впервые за долгое время заснула под колыбельную.
Завтра Амина проснется в чужом доме и не будет знать, что делать дальше. Я покажу ей дом, познакомлю с прислугой, объясню правила. Но главное – я покажу ей, что она поступила правильно, придя в детскую.
Возможно, этот брак действительно может стать чем-то большим, чем просто сделка. Не любовью – в это я больше не верю. Но партнерством. Взаимным уважением. Общей заботой о ребенке, которому нужны мы оба.
Я засыпаю в кресле под тихое дыхание дочери, и это мой первый спокойный сон за много месяцев.
Глава 5
Утро наступило слишком быстро, хотя я почти не спала. Остаток ночи ворочалась в постели, думая о маленькой Аише, о том, как она доверчиво прижалась ко мне и как быстро успокоилась, услышав мою колыбельную.
В памяти всплывали образы прошедшего дня: чужие лица на свадьбе, холодные глаза Руслана, этот огромный дом, который теперь должен стать моим.
Но больше всего я думала о плаче ребенка. О том, как долго к ней никто не приходил. Где были все взрослые? Где был ее отец?
Когда за окном начало светать, я больше не могла лежать. Встала, наскоро умылась и, накинув тот же шелковый длинный халат, пошла в детскую. Мне хотелось убедиться, что с малышкой все в порядке, что она спокойно спит.
Осторожно приоткрыла дверь и замерла.
Руслан спал в кресле, том самом, где я ночью укачивала Аишу. Его высокая фигура выглядела неуклюже в этом кресле: длинные ноги вытянуты, голова откинута на спинку, одна рука свободно свисает вниз. Он все еще был в костюме, только снял галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки.
Во сне лицо Руслана было совсем другим. Исчезла та суровость, которая пугала меня вчера. В глазах не было стального блеска, каждая черточка не была напряжена. Сейчас он выглядел просто как уставший мужчина, который заснул, оберегая сон своего ребенка.
А в кроватке мирно спала Аиша, раскинув ручки и посапывая во сне. Судя по всему, после моей колыбельной она проспала всю ночь.
Стою в дверях и смотрю на эту картину, и что-то сжимается у меня в груди. Это действительно похоже на семейную сцену: отец, уснувший у кроватки дочери, спокойно спящий ребенок.
Только я здесь лишняя, чужая. Я не мать этой девочки, я не жена этого мужчины в полном смысле слова. Я просто... кто? Купленная невеста? Найденная помощница по хозяйству?
Но когда я смотрю на спящего Руслана, мне почему-то становится его жаль. Наверное, он действительно переживает из-за смерти первой жены.
Наверное, ему тяжело одному воспитывать маленького ребенка. Может быть, он тоже не хотел этого брака, но обстоятельства вынудили его?
Делаю шаг в комнату, потом еще один. Хочется поправить ему воротник рубашки, тянусь к нему рукой, почти касаюсь плеча...
И вдруг он резко открывает глаза.
Его рука молниеносно хватает меня за запястье и сжимает так крепко, что становится больно. В темных глазах мелькает что-то опасное, хищное. На секунду мне кажется, что он готов причинить мне боль.
– Что ты здесь делаешь? – голос хриплый после сна, но в нем слышны металлические нотки.
От прикосновения его пальцев кожу словно обжигает огнем. Я никогда не чувствовала ничего подобного – такого жжения, такой острой реакции на чужое прикосновение. Я пытаюсь высвободить руку, но он крепко ее держит.