Марьям ставит передо мной тарелку с кашей – специально для Аиши. Каша теплая, пахнет молоком и медом. Рядом она кладет маленькую ложечку.
– Спасибо, – говорю я.
Женщина кивает и отходит к плите. Я чувствую на себе ее неодобрительный взгляд. Наверное, она считает, что я слишком молода для роли хозяйки дома. Или просто не одобряет второй брак своего хозяина.
– Давай поедим, малышка, – шепчу я Аише, набирая кашу ложечкой.
Она послушно открывает ротик и с аппетитом ест. Аиша что-то лепечет и улыбается мне. На душе у меня теплеет – хотя бы здесь, с этой крошкой, я чувствую себя нужной.
Входит Руслан. Он уже переоделся – теперь на нем черные брюки и темно-синяя рубашка. Волосы аккуратно уложены, лицо свежее – видимо, он успел принять душ.
Но взгляд все тот же – холодный, изучающий.
– Доброе утро, Руслан Муратович, – приветствует его Марьям, и в ее голосе звучит искреннее уважение.
– Доброе утро, – отвечает он, подходя к столу.
Садится напротив меня, и Марьям тут же ставит перед ним тарелку с яичницей и чашку кофе. Аромат кофе смешивается с запахом каши и создает уютную атмосферу, но между нами она вовсе не уютная.
Руслан ест молча, иногда поглядывая на нас с Аишей. Его взгляд обжигает – я чувствую его на своей коже, на руках, когда кормлю девочку, на лице, когда наклоняюсь к ребенку.
– Она хорошо ест, – замечаю, пытаясь завязать разговор.
– Знаю, – коротко отвечает он.
– У нее хороший аппетит. Значит, она здорова.
– Она всегда была здорова.
Разговор не клеится. Продолжаю кормить Аишу, чувствуя на себе этот обжигающий взгляд. Почему он так на меня смотрит? Что в его глазах – недовольство? Подозрение? Или что-то еще?
– Ма-ма, – вдруг говорит Аиша, протягивая ко мне ручки.
Сердце замирает. Марьям оборачивается от плиты, Руслан замирает с чашкой кофе в руке. Воздух на кухне становится густым.
– Она еще не умеет говорить, – тихо объясняю, чувствуя, как краснеют мои щеки. – Она просто лепечет.
Но Аиша повторяет:
– Ма-ма, ма-ма.
И тянется ко мне, хочет, чтобы я взяла ее на руки. Беру девочку на руки, прижимаю к себе, а она прижимается ко мне в ответ и снова повторяет это слово.
Поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Русланом. В его глазах что-то изменилось – в них больше нет холода. В них есть удивление, какая-то боль, а еще... благодарность?
– Она быстро привыкает к людям, – тихо говорит он.
– Дети чувствуют искренность, – отвечаю, поглаживая Аишу по спинке.
Мы смотрим друг на друга, и в этот момент между нами нет враждебности. Есть что-то другое – понимание того, что мы оба желаем добра этому ребенку. Что, несмотря на все обстоятельства нашего брака, у нас есть общая цель.
Но это длится недолго. Руслан допивает кофе и встает из-за стола.
– Я покажу тебе дом, – говорит он. – Чтобы ты знала, где что находится.
– Хорошо, – соглашаюсь, поднимаясь с Аишей на руках.
И мы начинаем экскурсию по моему новому дому. По дому, который, возможно, когда-нибудь станет моим настоящим домом. Где я, возможно, найду свое место рядом с этим непростым мужчиной и этой прекрасной малышкой, которая уже называет меня мамой.
Глава 6
Вожу Амину по дому и наблюдаю. Просто наблюдаю. Каждое движение, каждую реакцию, каждый взгляд фиксирую в памяти, как детектив изучает улики.
Она идет рядом со мной, прижимая к груди Аишу, и широко раскрытыми глазами смотрит по сторонам. Библиотека со стеллажами, заполненными книгами, от пола до потолка вызывает у нее восхищение – я вижу, как загораются ее глаза, как замедляются шаги. Она хочет остановиться, рассмотреть корешки книг, но не решается.
Камилла ни разу не заинтересовалась библиотекой. «Зачем столько пыльных книг? – говорила она. – Лучше бы поставил здесь еще один шкаф».
Гостиная, столовая, кабинет – все это Амина осматривает молча, кивая в ответ на мои краткие объяснения. Но я вижу, что она запоминает каждую деталь. Умница. Это хорошо – глупая жена была бы обузой.
У картины в холле она впервые заговаривает сама:
– Это твоя мать?
Останавливаюсь. На портрете изображена женщина лет сорока с темными волосами и строгим лицом. Мать умерла, когда мне было двадцать пять. Не дожила до моей первой свадьбы, не увидела внучку.
– Да, – коротко отвечаю. – Она была сильной женщиной.
– У тебя ее глаза, – тихо говорит Амина. – И у Аиши тоже есть что-то от нее.
Резко поворачиваюсь к ней. Аиша не похожа на мою мать. Аиша вообще не похожа ни на кого из нашей семьи.
Но Амина смотрит на портрет с таким искренним интересом, что я понимаю: она не лжет и не пытается мне польстить. Она действительно видит сходство.