Только хочу прокомментировать этот нездоровый ажиотаж, как дверь открывается и в апартаменты заходит жрец.
- Я бы хотел остаться с госпожой наедине, - бормочет служитель культа.
Эмилина с подозрением смотрит на него, но все-таки выходит в коридор.
Жрец смотрит мне прямо в глаза и начинает что-то бормотать. В процессе действа поднимает посох и стреляет в меня настоящей сверкающей молнией.
Темнота отступает и я слышу писк больничного монитора. Пытаюсь открыть глаза, но сетчатку раздражает солнечный свет. Закрываю их обратно и пытаюсь понять, что происходит. В меня то ли попал дырокол, то ли оглушили битой. Очевидно, что я в больнице. А еще мне приснилась какая-то хрень. С замками, драконами и метками истинных.
Дверь открывается и я затаиваю дыхание. Кто-то заходит в мою палату. Надо открыть глаза и посмотреть, кто это, но реально лень.
- Я должна прекратить все это, - слышу противный голос Аманды. Или это была Кристина? Даже не хочется разбираться в этом вопросе. Что вообще она там бормочет? - Иван не может постоянно тратить деньги на поддержание твоей жизнедеятельности. Тем более, что мне не нужно, чтобы ты пришла в себя.
Приоткрываю глаз и вижу Аманду в коротком халате медсестры. В руках шприц. Наверняка с каким-то ядом. В образе дубовской любовницы присутствует какая-то дисгармония. Явно один глаз лишний.
Хочу выхватить у нее шприц и исправить этот изъян, но получается только пошевелить пальцами. Нащупываю под рукой пульт и жму на кнопку вызова медсестры.
- Ты могла бы жить, если бы не претендовала на моего мужчину. Так что я очень милосердна, что дарю тебе смерть во сне, а не в адских муках, как мне бы хотелось.
Открываю глаза и смотрю как стерва тянет шприц к капельнице. Только хочу заорать во все горло, как у Аманды звонит телефон.
- Да, дорогой, - щебечет брюнетка резко изменившимся голосом. У меня в груди зреет протест, как можно быть такой двуличной. Неужели Дубов считает ее милой? Идиот.
Дверь палаты открывается и на пороге возникает пожилая медсестра. Аманда, прикрывая трубку рукой, резко идет на выход. Протиснувшись мимо женщины, исчезает в коридоре.
- Лиля, вы пришли в себя? - подпрыгивает ко мне медсестра, резко забыв об Аманде.
- Пить, - прошу слабым голосом.
- На вас упал дырокол со шкафа, - спешит меня просветить женщина, наполняя стакан водой, - проломило голову, вы были в коме.
- Меня хотели убить, - сообщаю я медсестре, сделав несколько глотков, - я хочу дать показания полиции.
Глава 3. Пробуждение
Лилиана
Прихожу в себя, лежа на траве. По ногам ползают какие-то букашки. Сущая пытка для городского жителя. Хочется сейчас же наклониться и ладонями отряхнуть всю поверхность кожи. Вот только двинуться почему-то не могу.
Зрение, похоже, тоже в отключке. Боль заполняет все существо. Мозг не может определить источник боли. Кажется, что агонизирует каждая клеточка тела.
Так, что мы имеем. Отключилась в офисе, очнулась на улице. Скорая вынесла? Почему не на носилках? Где они в этом районе вообще отыскали траву?
— Инвар, вот это месиво! Ты ее пришиб, — слышу мнение какого-то индивидуума.
С ужасом осознаю, что говорят не по-русски. Тем не менее, я все понимаю. Что это значит? Чем больше думаю, тем становится страшнее. В другую страну я могла бы попасть на лечение, но на траве тогда бы не лежала. Проснулась бы в стерильной палате. Рядом пищал бы монитор.
Да и язык не ощущается, как чужой. Кажется, сейчас я на нем думаю.
Вывод напрашивается сам собой. Это какая-то реинкарнация. Девица Ивана меня убила? Вот же стерва, подстилка бездарная!
Самое обидное, что я сама лично надоумила Дубова отлить тот дырокол. Долго убеждала, что стоит потратиться. На любого важного делового партнера подобный аксессуар окажет благотворное впечатление. Я прекрасно разбираюсь в психологии премиального потребления. Наверное, на моих похоронах об этом вспомнят многие. И найдут символизм в подобной смерти.
Пока визуализирую свои похороны с обязательным дождем и черными зонтами, что-то тяжелое опускается мне на грудь. Чья-то голова сопит и дышит в подбородок.
— Без паники, — успокаивает присутствующих низкий уверенный голос, — сердце бьется, значит жива.