- Нет, - ее губы тронула печальная улыбка. – Он бы ушел в работу, заглушая боль… Нет, поверь, я знаю. Поэтому я умоляла его долгое время, чтобы он взял вторую жену.
Внутри поселилась обида. Самая настоящая обида за себя.
- Ты знаешь, как он вел себя со мной и продолжает вести? А я все думала, чем заслужила такое отношение…
- Прости… пожалуйста, прости, Сания за эту грубость. Он не может смириться, как это сделала я…
- Это эгоистично, Лейла, - теперь мой голос стал звонче.
- Я знаю… И нужно быть эгоисткой, которая любит мужа, чтобы пойти на такие манипуляции. Чтобы знать, что он будет жить дальше, даже если тебя уже не будет. Нужно опустить чувства и эмоции, опустить боль и ревность, чтобы отдать его другой…
Все та же худая кисть прикрыла губы, и Лейла отвернулась, однако я все равно продолжила озвучивать свои собственные мысли.
- Но я здесь ни при чем. Он унижает меня каждым движением, каждым словом. Не упускает возможности показать, насколько я ничего не значу для него и в этом доме. Как ты могла подумать, что он решится на новую любовь, если любит только тебя… Если теряет тебя.
- Он решится…
- На его скорбь могут уйти годы… А я не стану ждать. Прости, мне жаль, что ты больна, что… - язык не повернулся сказать больше. – Но я хочу счастья, и я тоже хочу любви. Прошел месяц со дня свадьбы, а я получаю только боль.
Он сузился и без того уставшие, полуоткрытые глаза.
- Ты уже его любишь, не так ли?
- Я думала, что люблю. Меня не учили любить правильно так, как учили носить платок или готовить чай. И я быстро поняла, что это не любовь. Увидев оболочку, я теперь заглянула внутрь и то, что там обнаружила, мне не подходит.
- Сания… я прошу тебя, дай шанс вашему браку. Один-единственный шанс. Он тебя полюбит. Поверь… то какой я вижу тебя сейчас, и он увидит. Он разглядит.
- Лейла… ты пытаешься отправить меня на бой, который заранее проигран.
- У меня было так много планов, Сания. Мы путешествовали. Оставляли для нас так много времени, сколько могли. И вот, мы решили, что пора в нашей семье появиться третьему человеку. Ребенку. Я пошла на обследование и в итоге узнала, что у меня рак. Узнала, что я не смогу подарить ему малыша. Что я больше ничего не смогу подарить ему, кроме боли… Сания… я не давлю на жалость, я говорю о том, что ты можешь все это. И он ответит любовью. Вот увидишь. Подари ему счастье, которое заглушит боль утраты. Ты сможешь, потому что знаешь, каким должно быть счастье.
Я подняла на ноги и покачала головой.
- Ты любишь мужа и готова быть эгоисткой, чтобы бороться за него даже после смерти. А я его не люблю такой любовью. По правде говоря, я гораздо больше люблю себя и не готова отдать годы на его скорбь. Прости…
Мои шаги отдавались в душе, точно колокольный звон. Тысячи колоколов звонили и несли прочь своими вибрациями, но уносили не так далеко, как этого хотела я.
Глава 12
У самого выхода из дома, я заметила въехавшую в ворота машину и выходящих из нее мужчину и женщину, очевидно, родители Лейлы. Я поспешила к другим дверям, ведущим на задний двор, и радовалась тому, что успела уйти, прежде чем мне пришлось бы надевать маску и улыбаться. Этого я бы не вынесла в данную минуту.
Оказавшись у самого края красивого и зеленого сада, я, наконец, остановилась, тяжело дыша.
Сегодня было ветрено, но казалось, что воздух слишком тяжелый и удушающий. Но мне все равно хотелось остаться тут до самого отъезда.
Вот и все. Весь мой брак длиной в месяц почти закончился.
Может, я была слишком счастливой в тот самый день. Когда я была еще невестой и те дни до. Мама говорила, что быть второй женой такого человека — привилегия. Другие девушки, на кого не выпала карта «удачи», ненавидят меня. Они же считают так же, как и моя мама.
Но никто из них не знает и не желает этого знать, что бывает иначе. Либо традиции лгут, либо люди. Только это сейчас уже совершенно неважно.
Я ошиблась. Я принимаю свою ошибку, даже если не знаю, что меня ждет впереди. Какое клеймо на меня поставят, когда я вернусь домой.
Им будет неважна причина развода. Для тех самых судей, кто не имеет права ими являться, я буду женщиной, от которой отказался муж. А если я попытаюсь им ответить и привести в доказательство свою невинность, то стану позором. Женщиной, от которой отказался муж, даже не притронувшись. И никто не подумает о чести. О том, что я не товар, которому можно приписать срок годности.
Внутренний монолог зародил протест и страх. Они смешались и стали меня пугать, разрывая на части. Рвали, пока не прошло достаточно времени, чтобы обо мне забеспокоилась Динара.