- Сания, вы здесь уже несколько часов, пора обедать.
Я повернулась к ней и посмотрела. На этот раз я смотрела на нее немного иначе.
- Садись ко мне, Динара, - похлопала по лавочке, стоящей здесь.
Она аккуратно опустилась рядом и посмотрела, как и я, на строй яблонь.
- Ты счастлива тут жить?
- Да.
- А на родину хотела бы?
Она замялась и даже покраснела.
- Нет.
- Потому что не была там?
- Я была. У меня там живут родные. Мои бабушки и дедушки, тети и дяди. Но… нет. Я люблю Россию. Я получаю образование и знаю, где буду работать. Здесь мои друзья и жизнь, которую я знаю.
И тут я поняла.
- Ты влюблена?
- Ах… Всевышний, - она приложила к щекам ладони.
- Влюблена.
- Прошу, не говорите маме. Я еще не уверена в этом.
- Мне незачем это ей говорить.
- Спасибо.
- Вам запретили мне рассказывать о Лейле?
- Да. Я не могла, простите…
- Понимаю. Очень скоро я отсюда уеду.
- И вам страшно?
- Да. Снова неизвестность, а она пугает.
- Вы боитесь пересудов?
- Их в том числе. Мои родители могут пострадать от злых языков. Лале могут и вовсе замуж не взять. Но и остаться я здесь не могу.
- Мне очень жаль.
- Знала бы ты, как жаль мне.
Анвар приехал только к вечеру, как обычно. Я услышала звук шин, скользящих по двору, но в этот раз, я не стала подниматься с кровати и смотреть в окно. Еще одна привычка, от которой я стала себя отучать.
Спустя час, как бы это ни было странно, он вошел ко мне в гостиную.
Я сидела на диване и смотрела фильм в одном из приложений на телевизоре, который имел доступ к интернету, так как каналы на моем языке не были развлекательными.
Он застал меня врасплох, потому что в фильме был момент большой любви, которую приобретала пара, и радовалась этому. На моих глазах выступили слезы, но скатиться им по щекам не позволил муж. На самом деле испортив этот прекрасный момент.
Я поставила на паузу и села ровно, убрав с дивана ноги.
Анвар остановился в нескольких метрах от дивана и, очевидно, не знал, что сказать. Я не стала помогать и заговаривать первой.
Но когда время стало исчисляться минутами, я не выдержала.
- Ты купил мне или забронировал билет домой?
Мой голос был холодней, чем ночи в Арктике. А тон прямой. Все как я того и хотела. Я почти гордилась собой. Почти…
- Сания, я бы… Я хочу извиниться перед тобой за мои слова, мое поведение и то, что схватил за руку.
Что он хочет?
- Извиниться? Ты хоть понимаешь, что ты сделал со своей женой? Ты взял меня в жены, Анвар. На глазах у моих родных, своих. На глазах у половины города. И почему? Потому что так того хотела твоя первая жена?
- Не надо, - говорит предупреждающим голосом.
- Я не прощаю тебя. И спрашиваю еще раз: ты купил мне билет? Я хочу улететь как можно скорее.
- Билеты будут только через три дня, но улетишь ты через неделю.
- Что? Почему?
- Потому что я не смогу тебя сопровождать. Буду свободен только через неделю.
- Меня не надо сопровождать. Это прямой рейс. И ты не тот муж, который заботится о своей жене, чтобы переживать за нее. По крайней мере, я не та жена. Просто купи билет, или я попрошу денег у родителей, и сама это сделаю.
- Сания… мне все равно нужно лететь, чтобы аннулировать брак.
- Ах да. Конечно. Тогда я полечу первой, а ты еще через четыре дня, чтобы аннулировать брак.
Он смотрит суровым взглядом. Непоколебимым.
- Я свое слово сказал.
Он уходит, и я, злясь, проклинаю каждый его шаг, а напоследок шепчу, но не пытаюсь сделать это тихо.
- Мы уже знаем, чего стоят твои слова…
Шаги мужчины замедляются, и он вовсе останавливается у самой двери, которую приоткрыл для себя. Но он так ничего и не говорит, выйдя из гостиной.
- Семь дней, - громко стону, поднимая голову к потолку.
Глава 13
Анвар
Изо дня в день, проходя все это по кругу, я злился.
Я так чертовски был зол, что весь мир казался мне врагом. Предателем. За то, что он все еще живет и впереди у него миллионы лет. А она… Моя Лейла, как некогда райский и превосходный цветок, чахла и гибла на моих глазах.
Я терял ее, и проклятое время было не на моей стороне.
Терапия не помогла. Снова.
И мою жену перевели на паллиативную терапию. Эти слова говорили лишь об одном. О чем я боялся думать.
Она все говорила о жизни. О той ее части, где я останусь один. Смирившаяся со всем, что ей осталось. А я злился. На нее злился, потому что смирилась, потому что улыбалась.