Казалось, что замолчал весь мир, боясь быть громче положенного.
Смерть Лейлы потрясла меня сильней, чем это могло быть.
Несмотря на то что она заставила взять Анвара меня в жены. Несмотря на то что я ее фактически и не знала, я скорбела. Возможно, не испытывая таких чувств к кому-то, мне было сложно понять мотивы женщины, но смерть… это было слишком жестоко.
Когда она говорила мне о том, что скоро умрет, я не поверила. Мне стыдно, но я решила, что это ее очередная манипуляция. И в итоге я ошиблась.
Анвар был странным. Я видела его задумчивым очень часто.
Он всегда был таким озлобленным, а сейчас вдруг стал тихим и совершенно молчаливым.
Сегодня мы уезжаем домой. Я как вторая жена, разумеется, еду с ним. Но заговаривать о разводе у меня просто не хватает совести, мужества и… я просто не могу подойти к мужу и спросить: «Прости, ты тут скорбишь, но у меня вопрос, ты не забыл о разводе? Может, как приедем, быстренько сбегаем и оформим его?»
Мне дурно от подобных мыслей. И в то же время я понятия не имею, что будет дальше. Но еще я не могу понять этого внутреннего состояния, что если я сейчас уйду, то буду предателем. Это ужасно глупо, учитывая, что он даже не смотрит на меня и не говорит со мной. Но так я чувствую.
Мои мысли прерывает звонок от сестры.
- Как ты, Сани?
- Я в порядке.
- Скоро вылет?
- Через два часа.
- Дома все так же?
- Да. Приезжают родители Лейлы. Очевидно, собирают ее вещи. Я хотела пойти помочь, но Динара посоветовала этого не делать. Там был Анвар… правда, всего пару минут. Он выскочил из дома и спрятался в саду. Я видела только его фигуру.
- Да уж… А что насчет… Развода?
- Лале… - вздыхаю, отходя к окнам и открыв штору, сажусь на подоконник. – Это момент хороший. Ведь я буду дома, не придется ждать перелет в страну и прочее, но как я скажу ему?
- Ты уже говорила о том, что хочешь развод, забыла?
- Я помню. Просто… по-человечески понимаешь? Мне его жаль. Он только что потерял жену, которую любил десять лет.
- Но, если он сам заговорит о разводе?
«Каком разводе? – слышится в трубку голос мамы. – Кто разводится, Лале? Это Сания? С ней ты говоришь?»
- О, Всевышний, - кусаю пальцы и жду, когда она передаст телефон ей.
- Сания? В чем дело? Что случилось, дочка? Ты хочешь развестись?
- Мама… я приеду, и мы обо всем с тобой поговорим, давай не сейчас.
- Что происходит? Откуда эти мысли? Что случилось, я не понимаю?
- Мама, прошу, потерпи немного и я все расскажу, не хватало, чтобы и папа услышал все раньше времени.
- Отец с ума сойдет, если узнает о том, что я только что услышала.
- Прошу, не говори ему. Я скоро буду… с вами.
- И ты скажешь мне все.
- Обещаю, - шепчу так, словно и меня кто-то может услышать.
В этот момент, когда мы прерываем разговор, я вижу, как Анвар выворачивает из-за угла дома и ступает по узкой, уложенной из натурального камня дорожке.
Он задумчив и печален.
Как бы там ни было между нами, мне его жаль.
- Если бы все было иначе, - говорю вслух и отхожу от окна, спустившись с подоконника.
Лале пишет мне сообщение, что ей жаль о том, что мама услышала нас, но я отвечаю, что все нормально. В любом случае она бы узнала обо всем уже скоро.
На этот раз перелет проходит чуть лучше, чем в первый, но боль в ушах никуда не девается. Но меня грела мысль о родителях, о родной земле. Я скучала по ним, по узким улицам моего города и людям.
По прилете я растерялась, садясь в такси с мужем. Потому что была уверена, что он отправит меня домой на другой машине. Но он открыл дверь, и подождав пока я сяду в автомобиль, сел следом на переднее пассажирское.
Дальше я ждала, что он высадит меня у моего дома и поедет дальше. Но… мы приехали в дом его родителей, и он вынес мой чемодан, снова открыв для меня дверь и дождавшись, пока я выйду, поспешил в дом, относя мои вещи в комнату.
Задавать вопросы, я по опыту не стала. Возможно, он просто хочет избежать пересудов. Или же сделает все сразу после похорон.
Я пишу сестре, что я дома у Анвара и его родных, а значит, разговор с мамой переносим. И прошу, чтобы она мне не звонила, так как я буду занята.
Я была и правда очень занята. Я помогала Зареме всем, чем могла.
Кругом была грусть и скорбь.
Снова мы собрались все вместе, но уже по иному поводу… самому печальному из всех, что могли быть.
Похороны прошли в субботу, и все эти дни до них и после, Анвар ночевал в той самой комнате, что была соседней с моей спальней, на диване. И ни единого слова. Даже звука от него в мою сторону не было. Хотя бы не злился… Да и откуда время и желание злиться?
Но сегодня, шел очередной день и пришло время поговорить.