- Правда?
- Да. Я тоже скоро буду учиться.
- Ох… неужели?
- Да. Учить язык буду. А дальше, возможно, найду работу.
- Тебе незачем работать, - тут же ее голос перестал быть спокойным и поднялся на тон, а то и больше, став очень высоким.
Мать моего мужа не работала ни дня в своей жизни. На самом деле, я даже не уверена, что она училась. Сейчас это доступно женщинам в моей стране, но думаю, в ее время – это было очередное табу.
- Может быть. Но я была бы не против. Анвар тоже.
- Анвар не против?
- Совершенно.
Свекровь задумалась и ничего не сказала по этому поводу. Очевидно, что ее сын становился слегка более современным, живя в стране, не объятой стольким количеством традиций и особенностей на запреты. Это взывало узнать Россию больше.
- Ну что ж, это ваша семья, вы в ней решаете сами.
Недолго мы говорим снова о переезде и отдаленные темы, а после прощаемся.
К вечеру, когда приезжает Анвар, я уже стою и жду его у окна.
Начало девятого.
Он глушит двигатель, но не шевелится и не вылезает из машины. А когда, наконец, хлопает дверь, он смотрит на дом и запрокидывает голову к небу.
Я подхожу к двери, борясь с комом в горле от мыслей, которые меня переполняют, и вижу, как он проходит по гостиной, разделяющей нас, и осматривается. Словно прощаясь с домом, который полнился счастьем, а омрачал его, забрав жену.
Сможет ли он вообще отпустить ее? На чуть-чуть… и как много нужно для того, чтобы знать, что ты любима. Хватит ли этого «чуть-чуть»?
Собрав в кулак всю силу, я открываю дверь, и он тут же оборачивается, сталкиваясь со мной взглядом, а после окидывает им с ног до головы.
Я сейчас в длинной тунике чуть выше колена и… больше ни в чем. Я не планировала выходить к нему. Но почему мне должно быть стыдно? Совсем нет.
- Здравствуй, Анвар.
- Привет.
- Я хотела спросить, во сколько мне завтра быть готовой?
Он смотрит на часы на своей руке и раздумывает.
- Грузовик будет тут к десяти. Я все проконтролирую, а вы с Динарой и Анитой можете поехать раньше. Спальня для них та, что возле кухни, но тебе стоит продумать, кто из них будет чем заниматься и в какие дни. Оплата не изменится, можешь их предупредить.
- Я бы…
- Что?
- Я бы могла готовить сама… в некоторые дни, например.
- Готовить? Зачем?
- А… - его вопрос даже заставил меня усомниться в нормальности моего предложения.
Моя мать сама всегда нам готовила несмотря на то, что к нам приходила Сева убирать и помогать с разными делами. Мама и меня научила готовить. Но видимо, мать Анвара ничем таким не занималась, как и Лейла.
- Я умею и… просто хотела бы, - пожимаю плечами, просто не зная, что еще сказать.
- Как пожелаешь, но тебе не обязательно это делать.
Он засунул руку в карман и стал двигаться в мою сторону. А когда остановился в полуметре, достал ключи и дал их мне.
- Твоя связка. Я сделал их четыре.
- О, спасибо.
Внезапно я ощутила себя очень маленькой перед ним, смотря снизу вверх на мужа. Но он очень быстро отошел и направился к себе.
- Доброй ночи, - шепнула очень тихо, что он и не услышал.
Глава 20
Анвар
Предложение Сании об ужине в нашем новом доме сразу же воспринялось в штыки всеми нервными окончаниями в моем теле. Просто неосознанно. Словно по привычке. Привычке, которой не больше двух недель…
Я шел вперед, и я тосковал, но пока что не имел понятия, куда иду и в принципе зачем.
Я пропадал на работе все эти дни, чтобы не находиться в доме. Я не мог там быть. Те стены меня душили и медленно убивали. Казалось, что лишняя минута и она меня просто с ума сведет. Я любил этот дом так же сильно, как ненавидел после ее смерти.
Снова это слово. Оно даже более мрачное, чем есть… оно после себя не оставляет ни точек, ни запятых.
Такой пытки я бы не выдержал на долгие годы. Поэтому решение о покупке нового дома стало выходом.
Но что делать с браком и моей второй женой, я не имел понятия.
Для нее я был мужем. Хотя нарушил я предельное количество традиций и обычаев, связанных с браком. И я хотел дать ей развод. Я видел лишь одну сторону этого поступка и решения, когда оно было принято изначально. Вторую сторону я даже не пытался разглядеть, если бы не мама.
Снова решение. И каково оно, по сути? Правильное или нет?
Несмотря ни на что, она считает меня своим мужем, хотя все чего я заслужил – пощечина. И она была бы права, дав ее.
Я не могу быть другим. Я могу дать ей все, кроме семьи. Кроме, себя самого. Не сейчас и, возможно, никогда…