Коридор неожиданно закончился дверью из темного дерева. Не постучавшись, оборотень открыл ее и вошел в просторную гостиную, окна которой были завешаны черными шторами. Еще с порога я почувствовала запах лекарственных трав и неуловимый аромат смерти, что сопровождал каждого тяжело больного. Этот запах мне был хорошо знаком: за время моего детства клан Бейл покинул не один старый волк, и меня, как внучку вожака, водили к каждому из них на последнее преклонение.
– А где твой брат? – спросила я шепотом. – Он не должен быть здесь?
– Он здесь, – кивнул Ронан и бесцеремонно потащил меня за собой в спальню.
Когда мы вошли, то оказались в очередной темной комнате, в которой царили духота и полумрак. Мне немедленно захотелось оказаться на улице. Спертый воздух вызывал першение в горле, и я боялась раскашляться.
В спальне кроме нас была только сиделка. Но и она покинула помещение, повинуясь безмолвному приказу. Но разве вся стая не должна была собраться на оглашение последней воли умирающего альфы?
Я даже не сразу увидела его. В центре комнаты стояла высокая кровать с балдахином. И там, обложенный со всех сторон подушками, полусидел мужчина. Совсем еще не старый. Так от чего он умирал?
– Ронан, – едва слышно прошелестел мужчина. – Неужели я дождался тебя?
– Отец, – отпустив мою руку, оборотень присел на край кровати, и из-за края балдахина я практически перестала его видеть. Не зная, куда себя деть, я так и застыла истуканом посреди комнаты.
– Мальчик мой, – с трудом сглотнув, снова заговорил Говард Редмун. – Не удивляйся, что никого нет. Для начала я хотел поговорить с тобой наедине.
Я едва слышно кашлянула, чтобы обозначить свое присутствие.
– Кто здесь? – немедленно последовал вопрос.
– Это Эмбер, отец, – будто опомнившись, Ронан подскочил ко мне и потащил к ложу умирающего. – Моя жена.
– Твоя жена Минди, – нахмурился старый оборотень. – Может, я и болен, но с головой у меня пока все в порядке.
– Не совсем так, отец, – мягко заговорил мой муж. – Помнишь, ты сам отправил меня отомстить за сестру и смыть кровью позор с нашего клана?
– Конечно же я помню, – фыркнул Говард и уставился на меня неожиданно цепким, пронзительным взглядом, от которого у меня едва не подкосились ноги. – Так это она и есть? Девка Бейл?
– Да, – бросив на меня быстрый взгляд, подтвердил Ронан.
– И почему она до сих пор жива? – искренне изумился глава клана. – Ты должен был опозорить ее и прикончить при первой же возможности.
Какая милая семейная беседа. Они будто погоду обсуждали. Мои пальцы сжались в кулаки.
– Милый, – едва слышно сквозь зубы позвала я.
То, что происходило, меньше всего напоминало знакомство с родителем. Но мой муж, похоже, спасовал перед собственным отцом, потому что сделал вид, что не услышал меня.
– И все же, – настойчиво допытывался Говард Редмун. – Ты отомстил? Ты смыл позор?
– Да, – несколько неуверенно отозвался мой благоверный. – Теперь мы можем вернуться в Лимерию.
– Тогда какой бездны ты представляешь мне ее как свою жену? – взбесился глава клана, но потом закашлялся и снова перешёл на полушёпот. – Скажи, сынок, ты сошел с ума?
Похоже, мы тут все умом тронулись. Особенно я, если согласилась в этом участвовать.
– Так получилось, – сказал Ронан, и его голос стал тверже, – что я полюбил Эмбер Бейл.
Девку Бейл, он хотел сказать?
– И сделал ее своей женой, – продолжил альфа. – А теперь пришел просить твое благословение
– В таком случае, – родитель снова пронзил меня острым, неприязненным взглядом. – У меня есть для тебя новости. Моего благословения ты никогда не получишь, щенок, пока эта женщина жива. А главой клана Редмун станет мой более достойный сын.
– С каких пор Натан стал твоим сыном? – удивился Ронан. – Ты ведь так и не женился на его матери. Он всего лишь бастард, хоть и рождённый альфой.
– Я готов признать его, – разозлился папаша Редмун. – Это никогда не поздно сделать.
– У тебя было двадцать лет на то, чтобы признать его, – повысил голос мой муж. – Но ты этого не сделал! Всем известно, что у тебя только один наследник, и это я. Другого быть не может!
– Значит, клан прекратит свое существования, – для умирающего у моего свекра был на удивление громкий голос. Да и сам он как будто взбодрился.
– Послушай, – Ронан запустил пальцы в волосы, явно нервничая. – Давай не будем пороть горячку. Твое условие я выполнил? Выполнил. Клан Бейл опозорен, и я позаботился о том, чтобы об этом узнала вся Лимерия. Утром в газетах выйдет статья.
Какая еще статья? Когда он только успел? Не на больничной же койке, в операционной?
Я открыла было рот, чтобы возмутиться, но Ронан бросил на меня такой выразительный взгляд, что я вмиг забыла, что хотела сказать. Это неприятно удивило и разозлило меня. Почему они разговаривали так, будто меня в спальне не было? Почему Редмун-старший позволял себе кидать оскорбления в мой адрес, а мой муж, который должен был защищать меня, и слова ему поперек не сказал? Думал, я проглочу обиду?
– Клан Бейл после такого будет вынужден покинуть Лимерию, – продолжил Ронан. – А мы, наконец, сможем раскрыть свое инкогнито. И все узнают, что под родовым именем Вальдр все это время скрывались Редмуны. Мы покажем, что изгнание не только не сломило нас, но и сделало одним из самых процветающих кланов. Многие хотели работать с нами. Мы триумфально вернемся в свою городскую резиденцию…
– Мне и тут неплохо, – Редмун-старший категорично скрестил руки на груди. – И при чем, скажи на милость, здесь эта серая мышь? – он бросил на меня полный презрения взгляд. – Она должна была валяться у тебя в ногах перед всем честным народом, умоляя о прощении, после чего ты должен был вытереть об нее ноги. Не похоже, что ты так поступил.
Так вот в чем был план? Унизить меня не только перед моим кланом, но и перед всей Лимерией? Это мне, получается, еще повезло, что в какой-то момент у Ронана проснулась совесть, и он просто оставил меня в той избушке?
– Твоя жена злится, – прозвучал довольный голос свекра.
А он ждал, что будет иначе?
Ронан повернулся ко мне.
– Прости, милая, что тебе пришлось при этом присутствовать, – сказал он. – Я надеялся, мой отец вспомнит о приличиях и будет более любезен.
– Близость смерти сделала меня более правдивым, – хмыкнул отец Редмун. – Имею права говорить, что думаю.
– Выражать свое мнение и открыто оскорблять – две совершенно разные вещи, – покачала головой я. – Мне это все надоело. Разбирайтесь между собой сами.
С этими словами я развернулась и пошла к выходу, но Ронан поймал меня за руку.
– Отец, – произнёс он, крепко удерживая меня. – Ты знаешь, что с Минди меня никогда ничто не связывало. Я женился на ней только потому, что она – дочь твоего покойного друга. Это не было браком ни по любви, ни даже по расчёту. Когда я согласился помочь ей, то ставил своим условием, что она не помешает мне в будущем построить свою семью. Время пришло.
– Я своего благословения не давал, – тихо прорычал старший Редмун. – И раз уж ты решил не советоваться с отцом, то можешь и дальше делать, что хочешь. Я своё слово сказал. А теперь вон отсюда. Мне нужен отдых.
Он опустил голову, закрыл глаза, и грудь его стала мерно подниматься и опускаться в такт его дыханию.
– Идём, – ладонь Ронана крепче сжала мою.
Я еле поспевала за широким шагом мужа, когда он шёл по дому, игнорируя редких встреченных домочадцев. Мы прошли на второй этаж, и там он толкнул одну из дверей, за которой оказалась его личная спальня.
И мы там оказались не одни.
– Минди? – Ронан нахмурился. – Что ты здесь делаешь?
– Мы так и не поговорили, – заметила девушка, которая сидела по центру кровати в невесомом полупрозрачном платье.
– Я уже всё сказал, – отрезал мой муж и подошёл к платяному шкафу. Сам Ронан всё ещё был в том фермерском тряпье, в которое оделся по пути домой, и теперь, видимо, решил переодеться. – Оставь нас.
– Но ведь твоя жена – это я! – воскликнула Минди, и на её глазах заблестели слёзы.
Я вдруг поняла, что ужасно устала от всего происходящего. Поэтому просто прошла в комнату и села в кресло, которое стояло возле открытой двери, ведущей на крошечный балкончик. Со второго этажа хорошо виднелся двор особняка и раскинувшаяся за забором ферма. Вверх по холму уходили луга с пасущимся на них скотом, и всё это выглядело так умиротворяюще, что я лишь краем уха продолжала слушать разговор Ронана и Минди.