Утро было воскресным, я даже выспался. На завтрак каша и сырники. Каши я терпеть не мог, но эту съел — она оказалась на удивление вкусной.
— Может, баночку пива? — не удержался от легкой издёвки я.
— Пожалуй, обойдусь чаем, — чинно ответила Лилия.
Что-то в ней изменилось, помимо того, что ошпаренная кожа стала возвращать свой естественный цвет. Волосы, наконец дошло до меня. Стянутые прежде в тугие косы, сейчас они были лишь перехвачены резинкой. Темные, длинные, они завивались в хаотичные кольца, но я не знал, сами по себе они волнистые, или после кос. После кос у Розы тоже вились.
Руки. Руки были голыми. Платье едва прикрывало плечи. И было — до колен. Однако, как быстро портятся девушки, покидая отчий дом, улыбнулся про себя я. Уже успела напиться, платья пошли откровеннее. Но справедливости ради — прошлый ее гардероб сожжен и носить ей приходится, что есть.
— Скоро поеду за Розой, — предупредил я.
— Хорошо, — говорит спокойно, а в глазах паника. Как можно бояться шестилетнего ребёнка? Мне кажется, с Розой мог поладить любой. — У нее есть предпочтения в еде?
— Она предпочитает есть не то, что готовили я или Рая.
— Это я умею, — попыталась улыбнуться Лилия.
— Не паникуйте. И не стоит напиваться для храбрости.
Устанавливая детское кресло в машине, я видел, как Лилия смотрит в окно. Она дикая, да. Всего боится, временами нелепая. Но она так отличалась от первой моей жены. Лилия была смешной. Она забавляла меня, мало того, она меняла меня. Рядом с ней не получалось быть жестким и резким. Ее не хотелось пугать.
И ее просто хотелось. Физически. Но жена-девственница в моей жизни уже была, и я буду опираться на свой опыт. Девушку сначала нужно приучить к себе.
— Едем знакомиться? — как можно жизнерадостнее спросил я.
Роза не выглядела ни счастливой, ни хоть сколько нибудь довольной. Она всегда уставала у тётушек и рвалась домой, а в этот раз прогостила долго.
— Не хочу, — отвернулась Роза. — И домой не хочу.
День не обещал быть лёгким.
Глава 19. Лилия
Половину ночи я убила на пирожные. Капризное тесто получилось только со второй попытки. Тщательно взбила крем, украсила. Возилась я отчасти для того, чтобы задобрить ребёнка, а еще потому, что от алкоголя болела голова. Как они его пьют? Голова болит, да еще и как вспомню нелепую попытку соблазнения — стыдно невероятно. И на Муратова смотреть страшно, а у него глаза улыбаются.
Стоило ему уехать, я бросилась осматривать все ли хорошо дома. Нигде не было ни пылинки, словно пыль заботит детей! Судя по тому, что я увидела, когда приехала, Муратов, его дочь и пыль неплохо уживались втроем, а я была четвертой лишней.
Окно на кухне было открыто, и я услышала, как открываются ворота. И сразу в жар бросило, даже ладони вспотели. Боялась ли я в первые дни своего мужа сильнее, чем ребёнка? Не знаю. Девочка вышла из машины. Поправила лямку сползающего рюкзака. Посмотрела на дом. Маленькая. Тоненькая. Кажется, на Айдана не похожа вовсе.
— Это просто ребёнок, — сказала вслух я и вышла встречать.
Увидев меня малышка остановилась и спряталась куда-то за отца. Муратов виновато скривился в фальшивой улыбке, и ребёнка подхватил на руки.
— Это Лилия, — представил он. — Это Роза. Так как вы обе представители семейства цветковых, надеюсь, поладите.
Однако внимательный взгляд карих детских глаз говорил об обратном.
— Здравствуй, — улыбнулась я. — Обед будет через час.
Нельзя показывать хищникам свой страх, это мне еще мама говорила. Роза посмотрела на меня почти сверху вниз — была на руках у отца, и лениво отвела взгляд. Я дезертировала на кухню. Я долго думала, что готовить на обед, мне предстоит только изучать ребёнка и узнавать, что ей нравится, а что она не любит. Вряд ли шестилетки в восторге от мяса. У меня имелась упаковка сосисок с отличным составом и наверняка за дикие деньги. Я их отварила, а на гарнир запекла картошку-гармошку. Сделала на картофелинах множество надрезов, позволяя клубню раскрыться, запихала в разрезы специи и соус, запекла под сырной шапочкой. Приготовила впервые, но получилось красиво и вроде вкусно. Я волновалась так, словно сдавала экзамен в кулинарную академию.
Роза весь этот час была где-то с отцом. Я и радовалась этой передышке и боялась ее. Эдак получается, я вовсе прислуга — с мужем не близки, с девочкой не поладила, все что я делаю, это убираюсь в доме и готовлю. Нет, я ничего не имела против труда, любого труда, но я вроде как замуж вышла. С таким же успехом я могла на работу устроиться, что и предлагала в свое время отцу.