— А пироженку принесешь? Только ей не говори, пожалуйста.
— Ты же понимаешь, что обижаешь Лилию?
Отвернулась упрямо. За пироженкой я сходил, Лилия к тому наверное уже спать легла. Роза ела прямо сидя в постели, аккуратно, стараясь не просыпать крошки, и пальцы испачканные кремом облизала с удовольствием.
— Вкусно? — спросил я.
— Не очень.
Вот же вредная.
— Ты же хорошая, — напомнил я. — И очень умная.
— Ну и что? Мы жили себе спокойно, зачем мне чужая мама? Я свою маму хочу.
Когда я забрал Розу ей было три года. Детская память избирательна, и она усе успела сгладить. Малышка просто не помнила, из какого ужаса я ее увез. Оно и к лучшему, жаль только идеализирует мать, которую не помнит.
— Будь мягче к Лилие, — попросил я. — И засыпай уже, время десять.
Утром меня разбудила Роза — не хотела быть наедине с Лилией. Все равно придётся, мне скоро на работу уезжать. На завтрак были блинчики. Роза больше не улыбалась по любому поводу, но казалась спокойной. Быть может, все и получится, с неожиданной надеждой подумал я. Быть может, мои родственники были правы. Как ни крути, моя дочка росла, словно городской Маугли. В садике не прижилась, у родни ей не нравилось, да и я боялся, что они начнут на нее влиять. Нормальную няню нам и позволили, приведя вместо нее Раю, которая нам родственница, да и старуха, а то что люди подумают. Так и получилось, что почти весь мир моей дочери это я и полоумная старуха, которая отказывается говорить по русски, хотя всю жизнь в России прожила. Надеюсь, Лилия привнесет в жизнь моей дочери новые краски и уж точно не станет ее обижать. Лилия и сама, как ребенок, только недолюбленный.
С этой мыслью я и уехал в офис. Не опаздывал, ехал ко времени, но мой секретарь по пути успела позвонить мне трижды.
— Ахмед Расулович очень вас ждет.
Ахмед Расулович — мой дядя. Глава семейного бизнеса и семьи вообще. Старший брат моего отца. Голос секретарши юлил, слово очень она выделила так сильно, словно это помогло бы мне добраться быстрее.
В кабинет к дяде пошел сразу, не заходя к себе. Выглядел дядя неважно, мешки под глазами, наверняка позади бессонная ночь.
— Гафуровы грозятся разорвать договора, — порадовал меня вместо приветствия он.
Гафуровы — семья моей первой жены. Я еще тогда предупреждал дядю, что не стоит иметь с ними дела, слишком ненадежны, но кто бы стал слушать юнца, которому едва за двадцать? Жажда денег затмила все доводы разума.
— Подайте в суд, — пожал плечами я.
Дядя медленно поднялся со стула. Лицо его наливалось кровью, я даже подумал, что если дядю сейчас хватит удар, тётя Фарида меня не простит. Он же стукнул кулаком по столу так, что массивное дорогое дерево жалобно заскрипело.
— Умный самый думаешь? — почти закричал он. — С одной бабой договориться не смог, а всей семье по миру идти теперь?
Насчет возможной нищеты дядя погорячился, я недовольно поморщился. Возможно придётся свернуть бизнес в родном регионе семьи, по отцу ударит…но в общем семейный бизнес выстоит, и не такое переживали.
— Я думаю, что не стоит вести деловые отношения с человеком, который рвет их т впадает в истерику из-за того, что его дочь отверг мужчина.
По-моему вполне лаконично выразился. По фактам.
— Учить меня будешь? — грозно спросил дядя. — Или все же разберёшься со своими жёнами?
— Первую жену вы мне навязали, надавив на финансовые обязательства перед семьёй. И вроде все было спокойно, все устаканилось, но нет же, вы решили, что мне нужна вторая жена. Вам не кажется, что я виноват в куда меньшей степени? Из-за первого брака мы оказались повязаны с Гафуровыми, из-за второго они взбесились…
— Молчи, — перебил дядя. — Они сочли, что это страшный позор. И моли Аллаха, чтобы мы смогли урегулировать ситуацию!
Воспитание не позволяло мне грубить старшему в роду. А хотелось. Хотелось не нагрубить, нет. Встать, и вот так же трахнуть по столу кулаком. Потом послать всех нахер, забрать Розу и уехать куда нибудь к черту на кулички, оставив их разбираться со всеми моими жёнами, что с первой, что со второй.
— Я пошел работать, — сказал я вместо всего этого.
Семья, семья, вбивалось в меня с детства. Самое главное, превыше блять всего, тем более своих личных интересов. Отец же при каждом разговоре не забывал подчеркнуть, как много усилий вложил в меня дядя. Что я должен его слушать. Должен быть благодарным.
А теперь, когда в моей жизни вопреки всему собиралась настать хоть какая-то стабильность, все опять летело по пизде. Прошлое, похоронное и давно забытое оживало и грозилось постучать в двери. Но одно я точно знал, чтобы не случилось, Розу я не отдам никому.