— А, значит, за пределом этого дома можно? — не даю договорить, перебивая своего муженька. У Артура взгляд острый и уничтожающий, словно опаляет меня с ног до головы.
— Не испытывай моё терпение, Камилла. Я сказал, чтобы этого больше не повторялось. Ты поняла меня? — рычит он, сверля меня взглядом. Гульназ же делает вид, что пьёт чай, но я чувствую, как она насмехается надо мной.
— Да поняла, поняла, — закатываю глаза, делая глоток воды. — Могу я идти?
— Нет, — отрезает Артур. — У нас ещё есть разговор. Касательно твоего поведения сегодня.
— А что не так с моим поведением? — делаю невинное лицо. — Я просто заехала попрощаться со своими сотрудниками. Разве это преступление?
— Ты знаешь, о чём я говорю, Камилла. Не прикидывайся дурочкой.
— Я всегда такая, какая есть, — пожимаю плечами. — Если это всё, то я пойду. Устала.
Разворачиваюсь, собираясь уйти, но голос Артура останавливает меня.
— Стоять! — его низкий голос прокатывается эхом по гостиной. — Я тебя не отпускал, — в голосе слышится сталь, но я стараюсь держать себя в руках. Нельзя показывать слабость.
Делаю так, как он просит, останавливаюсь.
— Что ещё желает, мой господин? — складываю ладони и поклоняюсь ему.
Я понимаю, что играю с огнём, и нужно было сохраниться, прежде чем спорить с мужем. Но меня так всё это раздражает, что я не могу сдержаться, чтобы не съязвить.
— С этого дня вы обе хозяйки в этом доме. И постарайтесь найти общий язык, потому что вам работать вместе и жить.
— Что ты имеешь в виду под словом работать? — я даже задыхаюсь от удивления и поворачиваюсь в сторону Артура, задавая ему вопрос. Гульназ также смотрит на него и с нетерпением ждёт ответа.
Артур выдерживает паузу, отпивая янтарную жидкость из бокала, и только потом соизволит ответить:
— Гульназ, как владелица кондитерской, ещё не сразу разобралась во всех тонкостях бизнеса. Ты поможешь войти в курс дела. Будете работать вместе. Она твой начальник, а ты подчинённая. Будешь передавать ей свой опыт, делиться знаниями.
В комнате повисает тишина. Смотрю на Артура, как на сумасшедшего. Он серьёзно?! Я должна учить эту... как вести мой собственный бизнес?! Как создавать шедевры кулинарии? Да ни за что!
— Ты шутишь, да? — не верю своим ушам. — Ты хочешь, чтобы я работала с ней? — показываю пальцем на неё. Гульназ сидит с широко раскрытыми глазами, почти разинув рот от удивления.
— Да, ты не ослышалась, — Артур спокойно отвечает, и даже ни разу не моргнув.
— Любимый, а может, Залина поможет мне? — встревает Гульназ, и если честно, я с ней согласна. Но только бы не мне и не с этой дурындой.
— Тебе Залина в последнюю очередь поможет. Моя сестра в этом деле ни черта не соображает, — отрезает Артур, и Гульназ сразу же замолкает, словно пришитая. Артур не терпит возражений, особенно от неё.
— Ты издеваешься, да? — спрашиваю, смотря прямо в глаза мужу. — Ты серьёзно думаешь, что я соглашусь на это?
— У тебя есть выбор? — в его голосе слышится угроза.
— Я не пойду на это, — прямо и открыто заявляю, смотря в его синие глаза. Артур нисколько не меняется в лице, словно он этого и ожидал.
— Гульназ, поднимись в комнату, — Он спокойно, без раздражения, обращается к своей новой жене. Гульназ пытается что-то сказать, но, растерявшись, поднимается с дивана и, цокая каблуками, уходит прочь.
Сучка, я даже себе не позволяю ходить на каблуках по дому, чтобы не царапать паркет.
С ненавистью провожаю Гульназ, смотря на её ноги - облачённые в чёрные босоножки.
— Чтоб последний раз ходила по дому в этой обуви, поняла? — бросаю ей в спину, отчего Гюльчитай даже спотыкается.
Как только за Гульназ закрывается дверь, Артур встаёт со своего кресла и подходит ко мне вплотную. Его лицо искажено гневом, глаза мечут молнии.
— А ты в первый и последний раз дерзишь мне при Гульназ. И лучше тебе не нарушать, Камилла. Мой гнев ты ещё не прочувствовала и лучше не чувствовать. Я добрый до поры до времени, а дальше только тьма.
Смотрю в синие холодные глаза, испытывая жгучую ненависть к этому человеку. Я не узнаю́ его. Таким он не был, когда мы жили душа в душу. Артур всегда был заботливым и понимающим. Да, он жёсткий мужчина, но не со мной...
Ты будешь делать то, что я тебе говорю, Камилла. Поняла? — шепчет он, прожигая меня взглядом. — Иначе пожалеешь.
— Чем ты мне угрожаешь? — держусь как могу, но внутри всё дрожит от страха. Никогда не видела его таким. — Что ты мне сделаешь? Отнимешь всё, что у меня осталось?
— Не испытывай меня, Камилла, — его голос становится ледяным. — Я могу быть очень жестоким, когда меня выводят из себя. И ты это знаешь.