— Ты — натуральная блондинка, — едко подытожила она. Больше ничего говорить не требовалось, она всё поняла. — Это не Сашин ребёнок!
Не вопрос, а утверждение. Я посчитала, что отпираться — ниже собственного достоинства. И для чего? Я не собиралась скрывать правду, только решимости в себе не нашла.
— Да, он не его, — признала я.
— Ах ты... девка! — "Леночка" сразу же было забыто. — Ах ты дрянь! Пока мой сын рискует жизнью, ты... ты держала его тут за дурака?!
— Он знает, — сдерживая волнение, пролепетала я.
— Что?!
— Он знает, что это не его ребёнок. Он собирался его усыновить...
— Врёшь! — вскричала мегерой Тамара Сергеевна. — Врёшь, он бы не взял тебя с каким-то ублюдком от черномазого! Ты с каким таджиком и по каким притонам ползала?!
— Прекратите меня оскорблять, вы не смеете!..
— Смею, ещё как смею! Я к ней со всей душой, а она... дрянь, какая же ты дрянь!
— Тамара Сергеевна!
— Даже имени моего не произноси! Видеть тебя не хочу! И проваливай из Сашиной квартиры, чтоб когда он вернулся — тебя и след простыл!
— Вы шутите?! Куда я пойду, я же...
— Меня не волнует! Проваливай со своим чёрненьким выродком, поняла меня?! Сейчас же отдай мне ключи от квартиры!
— У меня там вещи, кроватка...
— Всё купленное на наши деньги? Ну-ну! Отдавай ключи, я сказала!
Меня всю затрясло и голова закружилась. Я чувствовала, что лишаюсь сил, что не могу сопротивляться и спорить, что всё зашло в какой-то тупик, и я беспомощна, слаба и выброшена куда-то в пропасть. Хватит ли у меня денег на гостиницу? Разве что на хостел, дней на десять, может быть, но пустят ли туда с плачущим младенцем?
— Позвольте хоть личные вещи забрать! Там моё бельё и...
— Хватит! — подняла она ладонь, морщась так, словно я воняла. — Не надо только перечислять, что там твоего. Садись в машину, при мне заберёшь всё, что тебе нужно, чтоб ничего лишнего не вынесла! Так и быть, это я тебе позволю, но потом — убирайся!
Я смотрела в её ледяные глаза, которые больше не верили ни единому моему слову. Она считала, что я обманула Сашу, предала его, изменила ему, и что он никогда бы не усыновил чужого ребёнка. Как же она ошибалась.
— Хорошо. Спасибо, — нашла я в себе гордость не опускаться до ответного скандала и поблагодарить её за уступку.
Тамара Сергеевна сняла машину с сигнализации, кивая на заднее сидение:
— Не обляпайте только со своим ублюдком салон!
После каждого подобного слова было желание развернуться и идти прочь, куда глаза глядят. Но я не могла остаться совсем без всего, мне нужно было взять пеленочки, памперсы, распашонки, которые я уже купила. Кроватку, увы, вытащить я уже не смогу. Просто не хватит сил. Кого я позову на помощь? Катю с Олегом? Он, как сослуживец Саши, тоже решит, что я того обманула, и пошлёт куда подальше, ведь вряд ли Саша делился с ним всеми подробностями, хоть тот и присутствовал при моём спасении... Нет, я не могу им позвонить, да и вряд ли им будет куда меня приютить, у самих двое детей.
Я устроилась на заднем сидении, с любовью придерживая сына, и мы поехали. Это для кого-то он был ублюдком, а для меня — единственным смыслом жизни сейчас, тем, благодаря кому у меня ещё не опустились руки, любимым мальчиком. Хотя состояние такое в душе, что хоть под поезд! Я думала, что хуже уже быть не может, но чёрной полосе было куда чернеть...
И вот, через полтора часа я стояла на улице с чемоданом, ребёнком и схваченной с тумбочки в последний момент визиткой Набиля. Она жгла мне карман, и тем не менее — оставалась последней надеждой как-то решить свои проблемы...
Глава 7
Посмотрев на условия в самом дешёвом хостеле Новосибирска — в восьмиместной комнате с двухярусными кроватями — я готова была согласиться, но все запротестовали, увидев, что у меня на руках грудной, так не кстати заплакавший ребёнок.
Я сидела на лавочке. На улице темнело. Немые слёзы катились по лицу, и я начала понимать, как люди доходят до мыслей о самоубийстве. Мне было так тяжело, горько и страшно, что всё вокруг погрузилось в беспросветный мрак. Только сынишка удерживал меня на плаву и, поняв, что на себя мне уже плевать, проще махнуть рукой, забыть о гордости и счастье, лишь бы дать ему хоть какие-то достойные условия, я набрала номер Набиля и нажала вызов.
За пять долгих гудков мне сто раз хотелось сбросить и отключить мобильный, чтобы он не имел возможности перезвонить и дозвониться. Но момент был упущен, и Набиль поднял. Его голос звучал удивлённо: