— Да?
— Привет... - пробормотала я, едва не забыв от стресса французский.
— Элен?
— Да, это я.
— Что ж, — Набиль хмыкнул, — я уж и в самом деле успел поверить, что ты никогда не решишься позвонить мне.
— Если ты не заткнёшь свой сарказм куда подальше, я немедленно положу трубку.
— Прости. Я просто действительно ошарашен немного.
— Я оторвала тебя от очередной любовницы? Хотя при ней ты бы не поднял...
— Может и тебе тогда стоит свой сарказм попридержать? — Набиль больше не звучал просящим и умоляющим. Впрочем, умоляющим он никогда не бывал, скорее умело уговаривающим. — Я курю кальян с друзьями, если хочешь знать, чем я занят.
— Это неважно. Мне... нужна помощь. И прежде чем ты вставишь что-нибудь о том, что меня бросили или ты предсказывал какие-то события, то нет, ты не угадал! Мне нужна помощь, потому что мужчина, за которого я собиралась замуж... возможно... погиб.
По ту сторону повисло молчание. Прежде, чем вновь зазвучал голос Набиля, я услышала, как он выдохнул в сторону кальянный дым.
— Возможно?
— Он участвовал в боевых действиях. И пропал. Прошло уже довольно много времени...
— Да, такой исход предугадать было сложно. Ты выглядела очень самоуверенной при нашей последней встрече.
— Если ты передумал и не собираешься больше помогать...
— Я этого не сказал, — перебил он меня. С каждым произнесённым словом мне всё неприятнее было вести переговоры. Очень боязно было договориться до того, чтоб он потребовал взамен чего-то, на что я пойти не смогу. — Она уже родилась? Моя дочь.
Был ли смысл лгать дальше? Никакого. Правда была уместнее и выгоднее.
— Это сын.
— Сын? — Набиль опять изумился. — Но ты говорила...
— Я солгала.
— Зачем?
— Думала, что так тебе будет менее интересно.
— Я похож на человека, для которого пол определяет отношение?
— Да. В частности — уважение и значимость. Ты сексист, считающий, что мужчинам позволено больше.
Набиль вздохнул, видимо, поняв, что я действительно звоню от безысходности, не имея желания с ним связываться, и во мне по-прежнему живёт обида и злость.
— Где ты сейчас?
— Примерно там же, где ты меня нашёл.
— Сможешь прилететь в Марокко?
— С ума сошёл? С новорожденным?! Не говоря о том, что это невероятно тяжело, у меня не хватит денег ни на какие билеты.
— Я мог бы прислать свой джет...
— Я никуда не полечу, Набиль, с меня этого довольно. Хочешь помочь нам? Помоги в России.
— Хоть какие-то деньги у тебя есть?
— Не знаю, на сколько мне хватит... если не смогу найти дешёвый номер с гостинице, то дня на три.
— У тебя нет жилья?
— Квартира же была не моя. Мне... не удалось остаться в ней.
— Подожди минуту, — он отвернулся в сторону и заговорил с кем-то по-мароккански. Закрыв глаза, я считала секунды, чтобы не думать ни о чём, не нагонять на себя тревожные мысли, не передумать и не послать резко Набиля, теряя последнюю надежду. — Алло, ты здесь?
— Да.
— Остановись где-нибудь и пришли мне адрес, где тебя искать. Я прилечу завтра к ночи. Раньше не получится.
Я заплатила за хороший номер в нормальной, четырёхзвёздочной гостинице, молясь, чтоб это не было напрасной тратой денег. Мне принесли детскую кроватку, и я расположилась с комфортом, дав себе возможность расслабиться хотя бы на сутки. А если Набиль не приедет? Он ведь тот ещё гордец. Ему могло потешить самолюбие моё обращение, зов о помощи. Поставит галочку, что опять добился того, чего хотел, на том его беспокойство обо мне закончится.
Видимо мои эмоции передавались сыну, потому что Сан Саныч сладко задремал. Я стояла над ним и долго любовалась спящим личиком, в котором пока не находила ничего от Набиля. Просто смуглый и черноволосый мальчуган. Он будет таким, каким я его воспитаю.
Усталость накатила на меня внезапно, когда я отвлеклась от созерцания своего ангелочка. Тело сразу же напомнило о долгих часах на ногах, в беготне и поиске пристанища. О том, что всего несколько дней назад я родила. Устроившись на просторной кровати, я потянулась и отключилась.
Ожидание в течение следующего дня было томительным. Набиль всеми своими поступками, всей своей ветренной натурой не подарил мне уверенности, каждый раз при столкновении с ним я думала, что вот теперь он исчезнет, вот теперь передумает, нарушит обещание, не появится. Это пошло ещё с Парижа, когда этот опытный соблазнитель выработал во мне вечную озабоченность, как бы не упустить редкой возможности встречи с ним! Поскольку до него у меня ни с кем отношений не было, я не могла вовремя понять, что это — ненормально, что так не должно быть. Только после жизни с Сашей я поняла, что настоящий мужчина — это когда у тебя в голове не зудит мысль "придёт или нет?", "опоздает? задержится?", "а вдруг он меня бросит?". Да, дело точно не в женской мнительности, ведь я — одна и та же, и при одном мужчине превращаюсь в комок нервов, а с другим успокаиваюсь и отдыхаю.