— Не за что, — вышел он из раздумий и посмотрел на меня. Лучше бы не смотрел. Такими глазами и монашку можно заставить усомниться в выборе своей доли.
— Не думай, что я собираюсь на этом успокоиться. Я найду работу, как только приду в себя, и устроюсь самостоятельно...
— А сын?
— Я уеду к родителям, домой. Они будут присматривать за ним.
— Ребёнку нужна мать. А женщина, раз родила, должна ею быть! Ты не должна работать.
— Набиль, я не хочу залезать к тебе в долги...
— Я разве сказал, что ты будешь мне что-то должна?
— Я буду чувствовать себя должной в любом случае.
— Каким подлецом ты хочешь меня выставить, если пойдёшь работать? Это невозможно! Мой ребёнок и его мать никогда ни в чём не будут нуждаться.
— Но я же не могу просто жить здесь, в гостинице...
— Я предлагал улететь в Марокко.
— Нет, я не об этом. Здесь не совсем подходящие условия для ухода за малышом. Я должна работать, чтобы снимать нам с ним квартиру...
— Я сниму тебе квартиру, успокойся, — небрежно отмахнулся он. И, видя мои тревоги, опасения, неуверенность, добавил: — На столько, на сколько скажешь: год, два, три. Не имеет значения. Или, может, проще вам квартиру купить?
— Что?! О, нет, нет-нет, не нужно. Хватило бы и пары месяцев, пожалуй...
— Само собой не хватило бы, — поднялся он, прервав мои жалкие отговорки. Подошёл, пахнущий перехваченным где-то в аэропорту кофе, мускусом и бергамотом туалетной воды. — Когда ты уже избавишься от этого своего страха, Элен? Страха прямо сказать, что тебе нужно, чего ты хочешь, не считая, что не заслуживаешь или много просишь. Ты будто сама себя не ценишь!
— Я себя ценю, но не оцениваю, поэтому не привыкла выкатывать список требований.
— В таком случае позволь мне всё решать.
— Не могу. Ты хочешь решать то, что для меня недопустимо.
— Ты когда-то говорила, что для тебя и брак без христианского венчания недопустим.
— Будешь попрекать меня тем, что я поступилась ради тебя принципами? — прищурилась я, уязвлённая его замечанием.
— Нет, просто показываю, что недопустимость чего-либо изменчива. Обстоятельства меняются и то, что казалось неприемлемым вчера, будет неприменным завтра.
Покачав головой, я обняла себя за плечи, чувствуя озноб от усталости. С Набилем и так-то было трудно спорить, а когда садилась батарейка — и вовсе невозможно.
— Я утомилась и хочу спать. Не против, если я пойду ложиться?
— Конечно, не буду задерживать, — он без спроса, как само собой поднял руку, пронырнул ею под мои волосы, вдоль шеи. Пальцы коснулись головы, кроме большого — им он погладил подбородок. Этим жестом он чуть наклонил меня к себе, чтобы поцеловать в район виска. У меня не было времени выстроить сопротивление и обмозговать всё, но когда контакт уже состоялся, то в мыслях мелькнуло, что ничего существенного не произошло. Это был скорее покровительственно-дружеский поцелуй, чем похотливый и мужской. — Доброй ночи, Элен.
— Доброй ночи, Набиль!
Вернувшись в комнату, я повернула замок, закрывшись. И, прежде чем решила раздеться и лечь спать, ещё какое-то время прислушивалась к звукам в гостиной, пока не щёлкнула дверь напротив: Набиль ушёл во вторую спальню.
Глава 9
На следующий день Набиль оплатил мне мобильную связь и сказал выбрать квартиру, в какой я хотела бы жить. При этом, как бы походя, заметил:
— Но лучше бы было жить в своём доме, а не арендовать что-то у кого-то, сидя на чемоданах.
— Я и собиралась уехать к родителям, когда разберусь со своими делами немного...
— Я не о твоих родителях, — пресёк мой уход от темы он. Я и так понимала, что подразумевается между строк, но не хотела вновь возвращаться к подобным разговорам. После долгого молчания, продолжая смотреть на меня и не дожидаясь, когда я поверну к нему лицо, Набиль спросил: — Неужели у тебя не осталось никаких приятных воспоминаний о том времени, что мы провели вместе? В нашем доме.
— Он всегда был твоим, но не нашим.
— Ошибаешься. Я всегда видел в нём только тебя, предназначал его для жизни с тобой.
— С каких пор?
— С той поры, как мы познакомились. И ты не ответила мне: у тебя остались приятные воспоминания?
— Их все перекрыло разочарование.
— Могу я как-то теперь перекрыть то разочарование очарованием? — улыбнулся он, будто речь шла о случайной мелкой размолвке. Будто он мне на ногу наступил или накричал за подгоревший завтрак.
— Это сделать куда сложнее.
— Но я пытаюсь.
— Набиль, если ты делаешь это всё не ради сына, а ради того, чтобы я снова... чтобы я...