— Ты назвала мальчика Сашей? — с пониманием сказала Катя.
— Да. Я как раз хотела спросить... новости есть какие-нибудь?
— Я ничего не слышала. Мы с Олегом дня три уже об этом не говорили. Хочешь, я уточню у него попозже и перезвоню?
— Буду очень благодарна!
— Договорились!
Попрощавшись, я встала и подошла к спящему сыну. Несмотря на то, что он был смуглый и тёмненький, я никак не могла уговорить себя, что он — кровь от крови и плоть от плоти Набиля. Для меня это всё равно был Сашин ребёнок, и если страшное подтвердится... когда-нибудь, когда Сан Саныч подрастёт, я расскажу ему, что его отец — герой, погибший при выполнении боевых действий. Самый лучший и достойный человек на свете. А не какой-то марокканский миллионер, представления не имеющий о том, что такое верность, честь и достоинство.
Вечером мы ужинали тем, что я приготовила. В деньгах я была не ограничена, но, хотя и не желая влезать в неоплатные долги к Набилю, временами всё же срывалась и пыталась потратить назло ему побольше, заказывая самые свежие и дорогие продукты. Но он, похоже, не замечал, тысячу рублей стоила доставленняа из магазина еда, или семь тысяч, для него это были одинаково мизерные суммы.
— Очень вкусно, — похвалил он, запивая рагу вином, которое купил сам.
— Свинина, — пошутила я. Набиль на миг замер, но, считав с моего лица, что это юмор, расслабился:
— Съеденое по неведению в любом случае не было бы грехом.
— Как удобно! Не знал, что свинина — не виноват, скрываешь одну жену от другой, значит, не изменщик!
— Опять за своё? — дёрнул он желваками.
— Знаешь, как у нас говорят? Незнание законов не освобождает от ответственности.
Ему не нравились эти разговоры и он от них умело уходил:
— Почему бы тебе не пройтись по магазинам и не купить что-нибудь для себя? Сколько можно сидеть дома в этом халате?
— Недавно он тебе нравился.
— Тебя ничто не портит, но, одеваясь так, ты как будто даёшь понять, что...
— Что? — посмотрела я ему в глаза.
— Что тебе никто не нужен, что ты только мать, и больше не женщина.
— А если я действительно так считаю?
— Купи красивое нижнее бельё, встряхнись. С рождением детей жизнь не заканчивается.
— О, в этом я не сомневаюсь! Только я хочу жить той жизнью, которую сама выберу, а не которую ты мне предназначаешь.
У меня зазвонил телефон, и я нашла повод встать из-за стола и прекратить эту беседу. Тем более, я подозревала, что звонила Катя, и поспешила к трубке. Да, это была она.
— Алло?
— Лен, привет ещё раз!
— Да, привет! Что-то узнала?
— Прости, но нет. Олег говорит, что по-прежнему никакой информации. Их ищут. Но тел нет, поэтому...
— Надежда есть, — произнесла я.
— Да, надежда есть. Не будем отчаиваться.
— Не будем, — повторила я и, поблагодарив, вернулась заканчивать ужин.
— Кто звонил? — поинтересовался Набиль.
— Знакомая, — бросила я. Но моё лицо, не такое как у него, не привыкшее скрывать и обманывать, выдавало сдерживаемые эмоции.
— Что-то важное?
— Нет... да... то есть... я кое о чём её просила... вот и всё.
Мысли бегали вокруг того, что тела не найдены. Если бы его смертельно ранило, разорвало бомбой, снарядом, что-то бы осталось, это стало бы известно, это легко бы обнаружилось! Но раз этого нет, значит, он жив! Жив! Кашин, ты же сильный и пробивной мужик, настоящий, русский, давай уже, выбирайся как-то и возвращайся ко мне!
— Тебе как будто бы что-то потрясающее сообщили, — заметил Набиль, продолжая наблюдать за мной.
— Хотелось бы... но нет.
— Налить вина и тебе?
— Я кормлю ребёнка, мне нельзя.
— Да, наверное, ты права.
В другой раз я бы съязвила на тему, что он ещё хоть кого-то умеет признавать правым, но сейчас не было настроения. Всё, чего мне хотелось — это остаться вдвоём с сыном и ждать, надеяться и ждать. И дождаться.
— Может быть, сходим как-нибудь в кино? — вдруг предложил Набиль. Ему как будто бы наоборот хотелось вернуть меня из раздумий и, как назло, напоминать, что я не одна, что здесь есть он, требующий внимания и разговоров.
— Вряд ли у нас показывают фильмы на французском.
— Мы могли бы слетать в Париж, — на мой удивлённый взгляд он уточнил: — Наймём на пару дней няню. Ты отдохнёшь.
— Я не устала, и не оставлю сына.
— А я думаю, что было бы здорово вновь съездить туда, где мы познакомились. Освежить воспоминания.
— Протухшее не освежить.
— Ох, Элен, опять эта твоя... злоба!
— Ну, чтобы тебя ею не напрягать, помою посуду и пойду спать, — поднявшись, я стала собирать со стола пустые тарелки. Набиль откинулся на спинку стула, наблюдая за мной, но ничего больше не сказал.