Два дня спустя я вышла из душа, одним банным полотенцем завёрнутая вокруг тела, а другим замотавшая вымытую голову. За Сан Санычем приглядывал Набиль, но я всё равно торопилась — даже ноги не побрила. Для кого? Чем хуже буду выглядеть, тем меньше поползновений в мою сторону будет у бывшего.
Вообще удивительно, когда кто-то становится тебе "бывшим". Бывшим кем? Я не могла толком Набиля и мужем-то назвать. Любовником? Партнёром? Как бы то ни было, отношения выстраиваются весьма странные, когда приходится жить под одной крышей. Это ни в коем случае нельзя назвать дружбой, на вражду не тянет, вы вроде бы не совсем чужие, и в то же время между вами лежит огромная пропасть. Стесняться его уже не получается, но и быть откровенной и раскованной до конца — тоже.
Войдя в спальню, я хотела посмотреть время на мобильном — механическая привычка, но не увидела его на тумбочке. Оглядевшись, попыталась вспомнить, куда я его положила? Вернулась на кухню и поискала там. Телефона не было. Опять пришла в спальню и занялась тщательным высматриванием. Так, в душ я с собой мобильный не брала, вечером, после магазина, им пользовалась, значит, не потеряла на улице. Куда же его сунула? Ни в карманах, ни в сумочке его не было.
— Набиль, ты не видел мой телефон? — спросила я.
— Нет, — покачал он головой, играя погремушкой с ребёнком.
— Странно... позвони мне на него, пожалуйста.
Агукая и что-то говоря на арабском сыну, он меня будто не услышал.
— Набиль! Позвони, пожалуйста, мне на телефон.
Теперь проигнорировать было невозможно. Выпрямившись, он отстранился от кроватки и, повернувшись ко мне, чуть высокомерно, в своём духе, посмотрел.
— Что? Я слишком о многом прошу? — хмыкнула я. Начинало раздражать это затянувшееся молчание и, когда я готова была уже вспылить, Набиль соизволил открыть рот:
— Своего телефона ты не найдёшь.
— Что? — теряясь, насторожилась я. — Почему?
— Его забрал я.
На секунду меня взяла оторопь. Неужели?..
— Как ты смел?!
— Мне не нравится, что тебе звонит непонятно кто, и ты после этого ходишь, как в воду опущенная.
— Я что, не имею права общаться с подругами?!
— Когда мне не говорят, о чём речь — мне это не нравится.
— А ты мне кто, чтобы твоё "нравится" и "не нравится" играло какую-то роль?! Ты что, совсем обнаглел, Набиль?!
— Я? Обнаглел? Что ещё мне для тебя сделать, чтоб ты стала хоть чуточку благодарнее?
— Вернуть мне мобильный!
— Нет.
— Тогда я немедленно забираю сына и ухожу отсюда!
— Куда? — ухмыльнулся Набиль. — На улицу? Если ты не думаешь о себе, то о ребёнке-то подумать в состоянии? Или из-за своей гордости даже его готова погубить?
— Да причём здесь гордость! Ты ведёшь себя, как деспот, домашний тиран! Ты отобрал мою личную вещь, которая тебе не принадлежит! Зачем?
— Мне скоро надо будет уехать по делам, и я бы не хотел, чтобы ты... воспользовалась моим отсутствием.
— Каким образом?
— Созванивалась бы с какими-нибудь мужиками! Или невесть что ещё! Откуда я знаю?
— Ты нормальный? Какими мужиками?
— Я не собираюсь продолжать этот разговор, — поднял он одну руку и пошёл в соседнюю комнату. Я вцепилась в его предплечье:
— Верни мой телефон! Ты не имеешь права!..
— Имею, — он остановился, посмотрел на меня, — я тебе развода не давал, а, значит, контролировать жену имею полное право.
— Я тебе не жена! С тех пор, как я узнала, что я — вторая, я перестала ею быть! Я никогда на это не соглашалась!
— Тебе придётся смириться с этим фактом.
— Не буду я ни с чем смиряться!
— Уверен, номер родных ты знаешь наизусть, — Набиль указал на стационарный городской телефон, стоявший в зале, — можешь позвонить оттуда в любое время. А больше тебе ни с кем общаться и не нужно.
И он, высвободившись из моей хватки — а я обессилила от его резких слов и собственной слабости — ушёл, прикрыв за собой.
Я осталась стоять, как вкопанная. Катя не сможет больше мне позвонить, её-то номера я на память не запомнила. И если Саша вернётся — как он нас найдёт? Мы сменили место жительства, а мой номер теперь будет недоступен. Господи, зачем я только обратилась за помощью к Набилю? Что же теперь будет? Но без него — смогли бы выжить? Глупости, разве в наше время кто-то умирает от голода? Надо было пойти в какую-нибудь социальную службу, полицейский участок — объяснить всё, попросить о помощи. Почему это пришло мне в голову только сейчас? Я была совершенно выжата и раздавлена после родов и стычки с Сашиной матерью.