Дежурному я стала объяснять, что мне нужен номер организации, помогающей женщинам, столкнувшимся с домашним насилием. Полицейский, видя со мной младенца, обеспокоился и стал принимать горячее участие. Даже слишком горячее: предложил накатать заявление на обидчика, сходить вместе со мной к нему, урезонить, задержать на пятнадцать суток. Кого было задерживать? Марокканского миллионера, отбывшего на частном самолёте? Посмотрела бы я на них. И в то же время правды я никак не могла сказать. Мне почему-то было жутко неудобно, что мой сын не от гражданина России. Статусом семьи Сафриви сразу бахвалиться не начнёшь, а информация, что родила от марокканца прозвучит также, как "родила от гастробайтера из Средней Азии".
К нам вышел второй полицейский, и они вместе, после моих убедительных доводов и просьб, стали искать контакты центров помощи оказавшимся в сложных ситуациях, вроде моей. Всё это заняло чуть больше часа, за который меня угостили чаем, пропустили в комнату отдыха, чтобы я покормила грудью ребёнка. Было что-то забавное и умиротворяющее в том, что с нами — мной и Сан Санычем, — так трепетно возились люди в форме.
Наконец, они созвонились с одной из таких благотворительных организаций, те сказали, что найдут комнату и подготовят её для меня с ребёнком, так что мы можем подъезжать. Дежурный кивнул второму:
— Подкинешь их?
— А то! Идёмте, — галантно беря чемодан, пропустил меня вперёд мужчина. Выходя из участка, я незаметно выбросила отключенный мобильный в урну. Набиль может теперь пытаться дозвониться до меня сколько угодно.
Мы сели в белую с синей полосой машину, на заднее сиденье. Мне показалось, что Сан Саныч улыбается, заинтригованный приключением. Я выдохнула. Понимая, что всё это всего лишь на время, я однако почувствовала, что могу сделать передышку и набраться сил перед тем, как устраивать свою жизнь более основательно. Только бы нас снова не нашёл Набиль...
Глава 12
Душевное равновесие нарушается легко, а вот восстанавливается — очень трудно. Для того, чтобы разнервничаться или заработать фобию достаточно бывает одного слова, а для искоренения в себе комплексов, страхов, волнений не поможет порой и миллион слов.
Мне понадобился месяц, чтобы не паниковать от мужских голосов, раздающихся поблизости: всё время казалось, что нас вновь нашёл Набиль. Раздавались эти голоса редко — в центре помощи женщинам, столкнувшимся с домашним насилием, жили только женщины, от того и любой бас — зашедшего починить унитаз сантехника или чьего-нибудь родственника, явившегося проведать одну из насельниц центра, — резко резонировал и бил по нервам.
Сначала мне это всё напомнило больницу и роддом. Кроме роддома я в больнице лежала однажды, в школе, с подозрением на аппендицит, которое не подтвердилось. Комната на двоих, с узкими кроватями у стен и детской кроваткой для Сан Саныча, ассоциировалась с палатой. В ней не было почти ничего, кроме этих спальных мест, двух тумбочек и вещевого шкафа. Кухня — общая, в конце коридора, там плита, чайник, два холодильника, микроволновка, посуда, всё необходимое для готовки. Еду, купленную на деньги благотворительных фондов, привозят волонтёры, но некоторые женщины уже успели устроиться на работу, могли сами что-то купить, поэтому иногда помогали центру и брали собственные расходы на себя, делясь ещё и с другими. Были и такие, которые делиться не хотели, они подписывали свои пакеты и не позволяли у них взять даже одно печенье. Мне казалось, по поведению подобных, что вина в жестоком с ними обращении частично лежит на них. Я не была из тех, кто слепо оправдывал любую жертву, я знала, что бывают невыносимые люди, способные довести. Когда-то смотрела передачу, где нарколог рассказывал про суть алкоголизма, и он сказал, что существует такой диагноз, как "жена алкоголика". Это такой тип женщин, с которыми мужчины начинают спиваться. Наркологи избавляют от зависимости, мужчина перестаёт пить, живёт нормально месяц, два, потом возвращается к жене — и снова начинает пить. При этом, если из наркологической клиники возвращать таких не к жене, а увозить в другой город, устраивать там, подальше от неё — они могут больше никогда не начать прибухивать.
Я считала себя выдержанным и здравомыслящим человеком, но после общения с Набилем ощутила этот механизм, как ты плавно теряешь самообладание, перестаёшь спокойно реагировать на незначительные раздражители. Как день за днём тебя изводит тупое, непреклонное самолюбие под соусом любви. В голове происходит расхождение, очевидный обман выдают тебе за твою же ошибочность, уверяют, что всё прекрасно и замечательно, если бы ты сама себя не накручивала и не придиралась. Вместо адекватных обсуждений получаешь молчание или обвинения, в итоге уже не знаешь, как заговорить так, чтобы сохранить здоровую атмосферу. Нет, определённо существуют люди, способные ввести в состояние аффекта. Думаю, если бы я не сбежала от Набиля и он продолжил бы держать меня при себе, шантажируя благополучием сына, однажды я — кто знает? — взялась бы за нож и оказалась не здесь, а на скамье подсудимых.