Я кивнула, показывая, что приняла его условие.
— До завтра, — сказал Набиль, и закрыл дверь номера перед моим носом.
Глава 15
Опустошение.
Это слово, сказанное с любой интонацией или без неё, не передаёт этого ощущения. Его могут прочувствовать люди, пережившие клиническую депрессию и сумевшие из неё выбраться. У тела невероятная тяжесть, даже руки поднять невозможно. Внутри — никаких проблесков оптимизма, смыслов и желаний.
Но у меня было одно — вернуть сына — и только оно меня вытаскивало, держало за волосы над уровнем воды, не давая утонуть, захлебнуться в отчаянии и безысходности. Быть в полной зависимости от человека, с которым нет возможностей побороться — это страшно, очень страшно.
Я почти не спала всю ночь, осознавая неотвратимость завтрашнего события. Я всё равно пойду к нему, какой бы ненавистью ни переполнялась, какую бы гордую из себя ни хотела корчить. Моя жизнь — это Сашенька, а он в руках Набиля. Значит, и я вся в его руках.
Но недаром говорят, что утро вечера мудренее. Открыв веки и увидев, что на улице светит солнце, я села в кровати, как робот. Мысли прояснялись, словно трезвость возвращалась после дикой пьянки. Материнство заговорило во мне сильнее всего остального: мне нужно было получить своего ребёнка, и ничто, кроме этого, не имело значения. Набиль хочет получить моё тело? Насладиться мною? Пожалуйста. Плевать. На одну ночь я постараюсь стать самой развязной шлюхой, какую он даже во снах не видел.
Я стала готовиться к вечеру. Попросила у соседки по комнате косметику, потом поспрашивала у женщин, не найдётся ли у кого красивого сексуального платья? У одной нашлось, но оно было мне немного велико.
— Если хочешь — ушей, я его всё равно больше не ношу, не влезаю, — разрешила она.
Поблагодарив, я взялсь за иголку с ниткой, чтобы посадить наряд по себе и выглядеть так, как я выглядела в Париже, когда познакомилась с Набилем: стройной, молодой, лёгкой блондинкой, завораживающей мужские взгляды. Под это платье не требовался лифчик, а одни симпатичные кружевные трусики у меня сохранились.
То, что у меня осталось из своих украшений — это волосы. Я забирала их, заплетала, чтобы не мешались, пока я ухаживаю за сыном, но они по-прежнему, если их распустить, были длинными, волнистыми, как светло-золотое руно, до самой талии. Поэтому я не стала делать никакую причёску, а только подкрутила концы, чтобы выглядело менее беспорядочно.
Досушив лак на ногтях, я сложила сумочку, передумав прихватить с собой нож или бритву, чтобы перерезать горло Набилю. В тюрьму мне нельзя — там я точно Сан Саныча не получу.
На выходе возникла последняя загвоздка: у меня не было туфлей на каблуках. Никаких. Ещё месяце на пятом беременности я перешла на обувь с плоской подошвой и другой не носила. Однако сейчас хорошенькие шпильки были бы как нельзя кстати. И какое счастье, что я жила в месте, где было ещё десятка два других женщин! Мне вновь одолжили то, что требовалось. Даже надушили без лишних просьб. Я никому, кроме соседки, не рассказывала подробностей о происходящем — не успела за эти сутки с момента похищения сына — но, видимо, она что-то сказала местным жительницам, предупредила, и все с пониманием отозвались и пришли на помощь.
Наконец, я села в такси и отправилась в гостиницу. То, что это был именно номер в отеле, а не хотя бы съёмная квартира, подчёркивало мою сегодняшнюю роль — я проститутка. Только продаюсь не за деньги, а за то, чтобы вернусь своё. Деньгами Набиль не смог меня соблазнить, не смог привязать к себе роскошной жизнью и дорогими подарками, и пошёл на преступление, омерзительный шантаж. Насколько же он не умеет проигрывать! Насколько привык получать всё, что хочет!
Я вошла в вестибюль, и сразу обратила на себя взоры присутствующих. Синее платье на тонких лямках, обтягивающее верх, и свободной юбкой с фалдами опускающееся до колен, чёрные открытые туфли на шпильках, придавали мне вид, в совокупности со светлыми длинным локонами, если не Барби, то случайно забредшей сюда модели "Виктория Сикрет". Заметив заглядевшегося на меня мужчину лет пятидесяти, я запоздало подумала, что могла бы испробовать свои чары и в другом месте: уговорить кого-то из верхов полиции пойти мне навстречу и отобрать у Набиля ребёнка. Но у этого плана не было гарантий, а у меня не было времени на поиск подходящего полковника или генерала, Набиль бы улетел в Марокко, только я его и видела.