— Что? Какая ещё полиция?
Но стук и невнятный, доносящийся из коридора гомон не прекращались, поэтому Набиль, выругавшись по-арабски (предполагаю, что это было ругательство, впрочем, кто знает?), слез с меня и, застёгивая ширинку, распахнутый, пошёл открывать.
Я натянула платье на грудь, понимая, что понадобится переводчик. Может, кто-то из посетителей принял меня всё же за проститутку и вызвал участкового, чтобы разобраться? Бросив на себя взгляд в зеркальную дверь шкафа, я заметила чуть поплывший макияж — косметика всё же была дешёвая — и растрёпанные волосы. Поправляя их, я высунулась из спальни в тот момент, когда Набиль повернул замок и открыл дверь.
Не сразу поняв, что вижу, я обратила внимание только на то, что за порогом был человек не в форме полицейского, а в камуфляже. Камуфляж резонировал с богатым декором номера и пафосом пятизвёздочной гостиницы. Однако, не успев присмотреться, я увидела выходящую вперёд руку. Вернее, вылетающую. Рука в камуфляже приземлилась прямо в центр лица Набиля, и тот от этого удара отлетел назад, вмазавшись в ножки столика.
А затем порог переступил весь человек. И это был Саша. Мой Саша. Живой.
Глава 16
— Саша! — крикнула я и рванула к нему, на ходу заплакав.
— Лена! — он поймал меня, прижавшуюся всем телом к его камуфляжной форме. Моё приближение заставило его изменить намерения: Саша явно хотел двигаться дальше на Набиля и добавить к тому, что уже сделал, но вместо этого склонился ко мне, заглядывая в лицо. — Ты в порядке?
— Да! Да, со мной всё хорошо!
— Что это такое?! — поднимаясь, Набиль ощупал область удара, и кровь из носа обагрила ему ладонь. — Я вызову полицию!
— Что этот... бармалей лопочет? — кивнул вопросительно Саша.
— Что вызовет полицию.
— Да? Ну пусть вызывает.
— Ты зря так к этому относишься, он купил тут всех! Какой-то полковник Степанов...
— Степанов? — переспросил Саша. — Так-так, и что он?
— Он... он... - слёзы душили меня, эмоции переполняли, я только что пережила самые отвратительные мгновения в жизни, а незадолго до этого — самые страшные. И теперь накатившие счастье и утешение совершенно сбивали меня, мешали не то, что думать, а дышать.
— Ну, тихо, тихо, не плачь, Ленок, всё в порядке. Я приехал. Я рядом.
— Он моего сына забрал... - пожаловалась я, начав осознавать, что возле меня не просто мужчина, а защитник. Тот, на кого я могу положиться.
— А мы его заберём обратно. Где он?
— Вон там, — указала я на другую комнату.
— Только посмейте забрать моего сына! — выпалил Набиль. Саша посмотрел на него, как на назойливую муху и, не отпуская моей руки, пошёл в спальню, где были ребёнок и няня. Набиль попытался встать поперёк нашего пути. Он не был сильно ниже Саши, но размаха плеч не хватало ощутимо.
— Я не понял... - притормозил Кашин. — Ты что, мешать нам надумал?
— Что он говорит?! — явно злился на то, что ничего не понимает, Набиль.
— Что даст тебе ещё раз в рыло, если попробуешь мешать.
— Да? Пусть попробует!
Не знаю, занимался ли он когда-либо какой-то борьбой, но попытался встать в стойку, бросающую вызов своей агрессивностью. Даже кулаки поднял. Саша быстро достал из кобуры, которую я не замечала до этого, пистолет, и направил Набилю на лоб:
— Думаешь, я тут цацкаться буду? Отошёл! Руки ещё об тебя пачкать!
Перевод на этот раз не понадобился. Набиль отступил, и поднятые кулаки превратились в поднятые руки, сигналящие "сдаюсь!".
Мы прошли до кроватки, где няня, увидевшая оружие в мужской руке, сама по себе отступила, и не пытаясь удержать младенца при себе. Вытерев слёзы со щёк, я скорее вытащила сына, проснувшегося от шума, и прижала к себе, целуя:
— Мой маленький! Солнышко моё! Мама тут, мама с тобой, ты снова с мамой!
— Идём, — кивнул мне Саша на выход.
Когда мы были в дверях номера, Набиль стал угрожать мне в спину:
— Ты пожалеешь! Если ты уйдёшь, Элен, обратного пути не будет! Ты слышишь меня?! Думаешь, на этом всё закончится?!
— Что бы он там ни говорил, хочешь пришибу его? — предложил спокойно Саша.
— Нет! Нет, ты что! — испугалась я. — Неважно, что он говорит, уйдём скорее.
И мы пошли прочь, хотя угрозы Набиля впивались в мою душу. Я уже не раз могла убедиться, что он, хуже бумеранга, возвращается и возвращается в мою жизнь, терзая и мучая. Мне не верилось, что я когда-либо смогу избавиться от него, стряхнуть с себя этот банный лист.
Внизу, перед гостиницей, нас ждала машина. За рулём я увидела Бербера, то есть, Пашу, и обрадовалась, что он тоже живой. Мы с Сашей сели позади и тогда, более-менее успокоившаяся, я решилась на вопросы: