— Вот, решил попить на ночь. Ты как? Чай, кофе?
— Потанцуем? — хихикнула я.
— Я в танцах как слон в посудной лавке.
— Тогда чаю.
— Выбирай себе кружку, хочешь — завари, хочешь — пакетик возьми, — ткнул Саша на верхние полки.
— Ты тоже чай будешь? Тогда заварю.
— Давай.
Я открыла полки и увидела всё те же чашки, из которых мы пили, живя тут вместе. Безошибочно вспомнив ту, из которой пил он, и узнав ту, которую предпочла сама, я достала их. Полезла за листовым черным чаем. Саша всегда покупал хороший, на развес.
— Надо же, ещё помню, что тут где лежит, — улыбнулась я, подвинув сахарницу поближе и вынув из ящика чайные ложки, — тебе всё так же на твою здоровенную кружку? Три ложки?
Поскольку он не отвечал, я обернулась. Саша смотрел на меня и моргнул, только когда понял, что и я смотрю на него. Поправив полотенце на голове, я протёрла щёки:
— Что-то не так?
— Нет, всё так... - выдержав паузу, он выдохнул: — Соскучился.
Жар прилил к лицу, даже к ушам. Но не успела я смутиться, как он поднялся с табурета и в один шаг преодолел расстояние между нами. Я оказалась прижата спиной к кухонному столу. Но не испугалась, а возбудилась. Кровь теперь прилила не только к лицу, но и ниже, горячась и закипая от близости, по которой и я скучала тоже.
— Лен...
— Да?
— Я... ну... - он осторожно положил ладонь на мою талию, через полотенце. — Ты не против?
Я покачала головой.
— Нет.
И Саша тотчас поцеловал меня, прижав к себе. Стиснул в объятьях. Я откликнулась, обвивая его шею руками и чувствуя на уровне живота, как сильно возбуждён Саша. Под полотенцем у меня ничего не было, он это понимал, моментально заведясь. Набилю пришлось бы потратить часы, чтобы найти отклик в моём теле, и то вряд ли бы его потуги увенчались успехом, потому что я была напряжена с ним и умом отторгала все его действия. С Сашей же я расслабилась, успокоилась, и организм, после тёплого душа, после нежных слов и чувства защищённости, хотел удовольствия, был готов к ним, находил удовольствие во всём, что происходило сейчас. Поэтому когда Саша, не оттягивая, расстегнул штаны и вошёл в меня прямо здесь, подсадив на стол, я с наслаждением простонала. Чувствуя его внутри себя, я едва не заплакала от счастья. Двигаясь навстречу его движениям, я впивалась поцелуями в его губы, принимала его поцелуи, блаженствовала под его сильными ладонями, от трепетания его члена, входящего глубже и глубже. У меня кружилась голова, я забыла обо всём на свете, были только мы, я и Саша, наши тела, стремящиеся друг к другу, желающие соединиться. Разрядка пришла неожиданно для меня самой: я испытала сильный оргазм, какие когда-то испытывала благодаря опытности Набиля. Как я считала тогда. Но на деле ключевую роль играла любовь. Ведь сейчас от Саши не потребовалось особого мастерства, чтобы я кончила и прекратила его обхватывать дрожащими ногами.
Открыв глаза, я поняла, что он, тяжело дышащий, кончил тоже. Не в меня, а успев вовремя вынуть.
— Прости, — извинился он. За что? Если бы он не объяснил, я бы не догадалась: — У меня несколько месяцев не было... не сдержался.
— Всё в порядке, — заверила я. Саша оторвал бумажное полотенце и стал протирать следы нашей плотской любви. — У меня тоже с тех пор, как ты уехал, ничего не было.
Он посмотрел на меня с затаённой надеждой, как будто всё ещё сомневался, не спали ли мы с Набилем в его отсутствие?
— Саш, я должна тебе кое-что сказать.
— Да? — он напрягся. Ждал какого-то разочаровывающего признания?
— Ты должен знать, что я скажу это тебе не потому, что благодарна сейчас за избавление от Набиля, не потому, что счастлива, получив назад сына. Не от мимолётных эмоций, переполняющих меня...
Рядом запрыгала крышка, и мы только сейчас заметили, что из носика чайника давно столбом валит пар. Мы одновременно вытянули руки выключить конфорку и выключили её, не знаю, кто именно, наши пальцы объединились, делая это.
— Так что ты хотела сказать? — пожалел Саша об отвлёкшем явлении.
Глядя на него, я набралась решимости и выдала на одном дыхании:
— Я люблю тебя. Люблю очень сильно, и поняла это не сейчас, не только что, и не в гостинице, а ещё когда ты уехал. Когда осталась без тебя и поняла, как сильно о тебе волнуюсь, как не могу без тебя. И не хочу без тебя.
Дослушав, Саша задышал более взволнованно. Опять подошёл ко мне. Осторожно взял лицо в ладони.
— Значит, наконец, ты согласна выйти за меня замуж?
Опять заслезились глаза. Что ж я такая впечатлительная и сентиментальная!